Читать книгу - "Выше только стрижи - Елена Лабрус"

с Анфисой обещанием, Африкой и прахом, а значит, они снова встретятся, даже если сейчас ничего не сложится.

В любом случае они теперь связаны. И ба это устроила одним взмахом веера.

Но зачем?

И если с Тимом ему было всё более-менее понятно (или он так думал), то как ей пришло в голову сделать то, чего он и сам бы хотел ещё до того, как захотел, Андрей даже представить не мог.

Или она слишком хорошо знала их обоих, или… была всё же в первую очередь бабушкой, а потом уже матриархом.

Но об этом он мог только гадать.

74. Анфиса

Однажды Анфисе нагадали, что её похитят инопланетяне, её кот (которого она, кстати, пока так и не завела — это на чёрный день) станет в интернете популярнее Тимоти Шаламе, а она получит огромную премию (видимо, Нобелевскую и, видимо, учреждённую специально для неё).

Но если бы тогда ей сказали, что она подружится с доулой смерти, то у виска она бы покрутила именно в этот момент. А если бы добавили, что доулой окажется тощая рыжая девица с электронной сигаретой в зубах, — и вовсе сочла бы гадалку шарлатанкой.

Но реальность, как водится, превзошла самые смелые ожидания.

Они сидели с Элис на смотровой площадке над озером. Поджав под себя ногу, та курила свою вонючую электронную сигарету, устроившись на широком каменном парапете.

— Вообще площадок здесь две: верхняя и нижняя, — показала она вниз.

Анфисе пришлось перегнуться через парапет, чтобы увидеть нижнюю.

— Совсем как вилл у Плиния, — заметила она вполголоса, но, поняв, что Элис не в курсе про «Комедию» и «Трагедию», не стала умничать.

— Но на нижней почти каждые выходные проводят свадебные церемонии, — скривилась Элис.

Анфиса и сама видела внизу свадебную арку и цветочные стойки, сейчас пустые, и ничуть не осуждала желание брачующихся расписаться в таком красивом месте. Но наверху всё же было лучше.

Наверху было тихо, ветрено и красиво. И вид на озеро — как на Комо. Здесь она была полностью согласна и с обоими Плиниями, и с Андреем, что выбрал для дома идеальное место.

— Тебя что-то смущает? — спросила Элис, поймав на себе, а не на пейзаже, пристальный взгляд Анфисы.

— Нет, — ответила та, устраиваясь рядом. — Просто раньше я никогда не болтала с доулой смерти.

— Ты говоришь так, будто я сама Смерть или как минимум её ближайшая родственница, — хмыкнула Элис, выдыхая почти невидимый дым, что сегодня, кстати, был почти без запаха или его слишком быстро уносило ветром. — Я даже не её поверенная, Фис. Я просто сопровождающая. Смерть — не моя специализация, а одна из частей жизни. Как переезд или свадьба.

— Звучит как рекламный слоган.

— Так и есть, — улыбнулась Элис. — Мне за это платят, а значит, нужны клиенты. Но не все знают, что такая услуга вообще есть, а уж тем более чем занимается эта загадочная «помощница».

Анфиса прекрасно понимала: не ради денег Элис работала в хосписе, не ради будущего заработка изучала сестринское дело и взгляды различных школ на переживание утраты. Но понимала, почему та хотела снизить градус серьёзности и пошутила про клиентскую базу.

— Ну, с этим я уже разобралась, — ответила она. — Ты помогаешь в процессе умирания, как акушерка — в процессе родов.

— Вроде того. А ещё защищаю интересы умирающего. Именно он, его желания и потребности для меня как для его сопровождающей важнее всего. И я понимаю, что нужно делать.

— И что же? Что самое главное в вашей работе?

Элис в последний раз неторопливо затянулась и убрала сигарету.

То ли Анфиса неверно поняла её характер, решив, что она чаще такая, как была на юбилее: дерзкая, саркастичная, неугомонная. То ли у Элис сегодня просто было такое настроение: тихое, молчаливое, меланхоличное. Но выглядела она задумчивой.

— Самое первое и главное, чему нас учат, — серьёзно сказала Элис, — ожидать неожиданного. Порой замкнутый человек вдруг просит собрать всех близких, чтобы смеяться и вспоминать прошлое. А общительный, наоборот, умоляет оставить его в тишине и не дёргать. Важно спросить, как человек хотел бы провести последние дни и что хотел бы успеть сделать. Но прежде чем перейти к работе с эмоциями и реализации «сценария умирания», нужно решить самые насущные вопросы.

— Самые насущные? — удивилась Анфиса.

— Люди, как правило, просят о малом: уйти без боли, грязи и унижения. Поэтому сначала важно решить вопросы с обезболиванием, гигиеной и питанием. Объяснить, что происходит с телом и почему кормить насильно — плохая идея. Донести, что, как и к родам, к процессу умирания организм готовится и что смерть — это не всегда красиво. А потом уже всё остальное. То есть первое — план конца жизни, второе — его реализация, а третье — ритуалы, что имеют место после смерти. Даже в таком грустном событии могут быть светлые и даже счастливые моменты, если человек уходит из жизни подготовленным.

— О чём вы чаще всего предупреждаете близких?

— О том, что слух покидает человека последним. Поэтому рядом с умирающим не стоит говорить того, чего он не хотел бы слышать. Особенно в его последние минуты, а лучше — и какое-то время после. Хотя то, что происходит в первые часы после смерти, уже далеко от области доказательной медицины.

Анфиса кивнула. Всё это было для неё настоящим откровением.

— Ещё важно понимать, — продолжила Элис, — что чувствительность в это время очень обостряется, поэтому, например, обычные прикосновения могут стать неприятны. Лучше класть руку умирающего на свою, а не наоборот. — Она подсунула свою узкую ладонь под пальцы Анфисы, показывая, как правильно. — И даже если человек уже не может ответить, важно проговаривать все свои действия: «Сейчас я поправлю тебе подушку», «Сейчас смажу губы». Чтобы он не тревожился.

— А что важно сказать вообще?

— Вообще? Всего пять фраз.

75

— Всего пять?

— Мы все их знаем, но в самый важный момент они вылетают из головы. Они просты. Их не обязательно говорить последними или выстраивать в строгом порядке. Можно даже не произносить — показать жестами, взглядом, прикосновением. Важно просто это сделать.

Анфиса невольно выпрямилась, как школьница, готовая впитать каждое слово, сделать своим.

— Я люблю тебя, — сказала Элис. — Прости меня.