Читать книгу - "Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк"

Русское правительство отправило воеводу Киприана Аничкова с небольшим отрядом для защиты Русской Карелии. Он ждал прихода остроботнийцев в наспех выстроенном на финляндской границе в Кемской волости Ринозерском остроге. Три дня длилась здесь битва, пока отряд Гарпа не был разбит и изгнан. Несколько человек остроботнийцев были убиты или взяты в плен, два их командира пали, а победители захватили много оружия.

После этого остроботнийцы в течение девяти лет не могли больше совершать набеги. Им становилось все труднее защищать собственные дома. Вскоре им пришлось ждать мести.

Уже следующим летом русские вторглись в Кайнуу, и затем в течение 1580–1582 гг. они сеяли разрушения в низовьях Иийоки, одновременно продолжая разорение территорий вокруг озера Оулу. В конце 1580 г. в Оулу было всего 48 крестьян, которые могли платить налоги. В 1581 г. русские вторглись в приход Ий и сожгли деревни Ий, Олхава, Куйваниеми, Симо и другие. Были разрушены дом священника, дома регистратора и управителя. Тогда против них были подняты люди из Сиикайоки и Калайоки. Ополченцам удалось нанести русским некоторый урон, поскольку было захвачено оружие и даже взяты пленные. В следующем году прибрежные деревни Ии, в которые вернулись жители, были снова разграблены, а церковь сожжена. В эти годы набеги, вероятно, не совершались на приход Кеми.

Бедствие в Остроботнии в то время было велико, но правительство, похоже, не осознавало этого. Когда в 1581 г. жители Йи обратились к Юхану III с просьбой освободить их от уплаты неуплаченных налогов, указав, что причиной их просьбы является то, что они потеряли свои дома, скот и другое имущество в результате русских набегов, король ответил, что предоставит помощь тем, кто понес наибольший ущерб, добавив, что он не думает, что все жители прихода пострадали одинаково. Аналогичные обещания о половинной выплате налогов он дал крестьянам Лиминги и Кеми. Первые жаловались правительству на то, что постоянная охрана границ ложится на них тяжким бременем, а вторые ясно дали понять, что содержание и перевозка военных отрядов приводит их к обнищанию. Крестьяне Остроботнии, как письменно, так и через своих гонцов, часто сообщали королю о неудобствах, связанных с войной, таких как различные дани и крепостные лагеря. Иногда им обещали отменить или уменьшить какой-нибудь дополнительный налог, но в целом их жалобы мало чего достигали.

На Йи набеги не совершались после 1583 г., когда между Швецией и Россией было заключено перемирие, но русские карелы ежегодно приходили в Оулу в первые годы перемирия. В августе, сентябре и октябре 1584 г. набеги на Оулу были особенно разорительными. Число обитаемых домов, которое в предыдущем году уже увеличилось на девяносто семь, сократилось на сорок три. В 1585 г. были сожжены последние дома в приходе Оулуярви – этот край снова превратился в настоящую безлюдную пустыню.

Любопытно, что в то самое время, когда внутренние районы Кайнуу подвергались набеги, Юхан III решил в 1585 г. совершить поход из Остроботнии, чтобы заставить жителей северной части Корельского уезда подчиниться ему. Этот поход он поручил своему «доверенному лицу» Михаэлю Паульссону Мунку, который должен был возглавить отряд из 200 пехотинцев из Остроботнии. Мунк должен был взять с собой чиновников Лиминги, Йи и Кеми и с их помощью выяснить, по каким рекам можно переправить лодки из Остроботнии в Корелу. Он прибыл в Остроботнию, но, судя по всему, не смог далеко зайти в дикие земли за Кайнуу.

В сентябре 1585 г. русские совершили набег на деревни Рааппана и Куръенполви, расположенные вдоль реки Оулу, недалеко от Нискакоски, входившей тогда в состав прихода Лиминга, и даже сожгли деревню Юоркуна на пятый день Рождества. Продвигаясь вдоль реки Оулу, они уничтожили такие деревни, как Оулунниска, Ахмасярви, Утаярви и Сангинярви. В Лиминге в 1587 г., по сообщениям, 41 дом был сожжен или покинут жителями из страха. Таким образом, разрушения были отнюдь не сильными. Но в 1586 и 1587 гг. было убито около нескольких сотен лиминганцев, которые ушли на берега озера Оулу, чтобы присмотреть за своими косами и рыбой в глубине страны. В 1586–1589 гг. русские грабили лесную деревню Сиикасаво, где в общей сложности было уничтожено 24 дома.

Король считал, что русские, нападавшие в последние годы, были выходцами из Корельского уезда. В одном из писем он назвал их «корельскими крестьянами» и «корельскими бандитами». Однако многие набеги, по-видимому, совершались из более отдаленных мест. Не говоря уже о русских карелах, в период перемирия русские отряды прибывали из Олонца.

В то время власть Швеции не распространялась на северные районы Корельского уезда, то есть на район озера Пиелисъярви, поэтому приладожским карелам было легко нападать как на Саво, так и на Остроботнию. Шведское правительство проявило непростительную беспечность, не оставив свои войска для защиты Остроботнии. Из этой провинции было взято много людей для пехоты, но остроботнийская рота использовалась в других местах, сначала в Эстляндии, как упоминалось выше, а затем, с 1574 г., в основном в юго-восточной Финляндии, пока в 1581 г. она снова не была переведена в Эстляндию. Только после 1586 г. остроботнийская рота стала чаще назначаться для охраны границы совместно с крестьянами. Правительство не всегда довольствовалось даже переброской войск из Остроботнии. По крайней мере, в одном случае, в 1582 г., встал вопрос о том, чтобы отправить крестьян, охранявших границу, в другое место, куда хотел направить их главнокомандующий Понтус де ла Гарди. Неизвестно, однако, была ли эта странная идея хотя бы частично реализована.

Когда в том же году жители северной Остроботнии попросили короля прислать им на помощь войска, он ответил, что из-за бедности крестьян войска туда послать нельзя. Правда, жители Оулу уже находились на грани окончательного разорения, а крестьяне Кеми и Йи также обеднели из-за набегов, но было бы относительно легко получить припасы для этих регионов из южных волостей Остроботнии, которые не были непосредственно затронуты войной и находились в менее тяжелом экономическом положении, чем другие части Финляндии. Напротив, эти приходы обладали гораздо большим богатством, чем, например, Савская и Выборгская губернии. Об этом свидетельствует и относительно небольшое количество заброшенных ферм в южной Остроботнии. В 1582 г. в Мустасааре было всего 9 заброшенных домов, в Кюрё и Вёйри – 36, в Пиетарсааре – 20, в Каарлепысе – 19, в Калайё – 2, в Пюхяйоки – 11 и в Салуа – 10. Если бы больше средств, которые корона собирала с Остроботнии в виде регулярных и дополнительных налогов, использовались в интересах этой провинции, их хватило бы на содержание необходимых там войск и организацию эффективной обороны. Вместо этого почти все они были переправлены в другие места. Их вывозили ко двору, в армию, на флот, в Стокгольмский замок, Турку, Выборг, Ревель, а также (с 1581 г.) в Корелу, Раковор, Нарву и Пайду.

Кроме того, значительная часть доходов короны отходила шведским аристократам. Причем эти вотчины были пожалованы не только в южной Остроботнии, но и весь приход Лиминга с 356 домами был уступлен 9 апреля 1580 г. Понтусу де ла Гарди в качестве обеспечения займа, который он