Читать книгу - "По ту сторону фронта. Книга вторая - Антон Петрович Бринский"

сельуправам, бургомистрам и т. д.) выполнять их основные функции — доставлять продовольствие и фураж гитлеровской армии; других функций он за ними, вероятно, и не признавал. «Только под охраной сильных истребительных команд можно доставлять скот и зерно», — констатировал он.　

Не обманывался генерал и в состоянии охранных войск, сообщая, что «личный состав охраны слишком устал и отупел», что солдаты месяцами остаются на своих постах в полной боевой готовности, не могут сходить в баню, не могут избавиться от вшей, да подчас и умыться и выспаться не могут. Солдат мало, и недостаток их не позволяет проводить операции в стороне от железной дороги.　

Весь доклад был проникнут пессимизмом, но в конце с наигранной бодростью старого военного, который не имеет права унывать, генерал предлагал практические мероприятия по борьбе с партизанами. Изобрести что-либо новое он не мог и поэтому требовал усиления того, что и так уже делалось фашистами, и делалось безуспешно. 　

«Больше опорных пунктов! — требовал Неймайер. — Чтобы расстояние между ними не превышало 5–6, а на отдельных участках 2–3 километров. Больше охранных войск! Чтобы они чаще могли патрулировать дороги, чтобы в наиболее опасных пунктах партизаны не в состоянии были уследить за расписанием движения патрулей. Больше тяжелого оружия! Чтобы не было у партизан перевеса в огне».　

Должно быть, солдафон прусской школы все еще верил в неодолимость немецкой военной машины.　

Кое-какие меры были действительно приняты по этому докладу. Количество охранных войск увеличилось. Правда, они не осмеливались проводить те операции в стороне от железной дороги, о которых упоминал Неймайер, но патрули стали появляться у полотна так часто, что нам и в самом деле, трудновато стало ставить свои мины.　

Мы ответили фашистам засадами, неожиданными нападениями на патрульных, выстрелами и гранатами из придорожных кустов. Мы хотели добиться, чтобы они перестали безбоязненно разгуливать по насыпи. И надо сказать, что на нашей стороне были немалые преимущества. Ведь гитлеровцы волей-неволей должны охранять дорогу все время, а мы для своих нападений могли выбирать любое место и любой час. К тому же, кроме отрядов нашего соединения в этих же районах, на этих же дорогах работали отряды Ровенского подпольного обкома, работали федоровцы, сабуровцы, медведевцы. Иногда по нескольку групп из разных соединений гонялись за одним эшелоном. Соревнование между группами перерастало в соперничество, соперничество — в пререкания и споры. «Куда вы лезете? Это — наше место!»　

Так, например, получилось одной июльской ночью на дороге Сарны — Лунинец. Подрывники из бригады Каплуна залегли около насыпи, издали услышали шум идущего поезда, поставили мину. Тянулись напряженные и даже несколько торжественные минуты ожидания. И вдруг метров за триста от них паровоз взорвался на чьей-то чужой мине. Досада, разочарование, негодование. Обманули! Перехватили! Перехитрили! Словно что-то, уже принадлежавшее им, украли у них из-под самого носа. А на самом деле это партизаны Ровенского соединения во главе с Алексеем Ососкало выполняли свое задание.　

Каплуновцы сгоряча крупно поговорили со своими удачливыми конкурентами и, возвратившись в лагерь, вынуждены были доложить, что задание по такой-то причине не выполнено, вернее, выполнено другими.　

— Разыщите мне этого Ососкало, я ему покажу, как залезать на нашу территорию, — вскипел Степан Павлович.　

Долго искать не пришлось — Ососкало был на Хочинских хуторах. Когда он явился к комбригу, тот еще не успел остыть.　

— Что ты пришел гадить мне тут под носом! — разразился Каплун. — Суетесь не в свое дело!　

Ососкало обиделся и сделал вид, что не понимает.　

— Вы это о чем, товарищ комбриг?　

— Не догадываешься? А чтобы эшелон перехватить, на это у тебя догадка есть?　

— Я выполнял задание.　

— Будто бы без твоего задания мы не сможем обслужить свой участок! Нашлись помощники!　

— Мы не помогаем. Мы работаем в Высоцком районе. Мне давал задание Мисюра, он голова Высоцкого района.　

— Ты еще спорить будешь! — не унимался Степан Павлович. — Голова!.. Голова — это не военная должность. Вот когда прогоним немцев, тогда пускай голова и распоряжается.　

Каплун уже чувствовал, что, пожалуй, хватил через край в этом разговоре, но все еще не мог успокоиться. Ососкало так и ушел от него обиженным. Пожаловался Мисюре. А Мисюра действительно не только командовал Высоцким районным отрядом, входившим в Ровенское　соединение, но и был выдвинут на пост «головы» — председателя Высоцкого райисполкома и как таковой, вполне естественно, считал себя хозяином района. Он обиделся еще больше, чем Ососкало, и доложил Бегме. И пришлось Василию Андреевичу самому разрешать этот, казалось бы, мелкий, а на самом деле очень серьезный вопрос. Степану Павловичу, который, конечно, понимал, что погорячился, что был неправ в этом деле, пришлось лишний раз покраснеть, слушая спокойные слова секретаря подпольного обкома.

Подрывники на отдыхе

Были такие столкновения и в других местах. Иногда партизан нашего соединения, высылавшего подрывные группы в семь областей, объявляли самовольными захватчиками чужих участков, рассматривая это как порубку в казенном лесу или потраву соседского поля. Инженер М. С. Шварак рассказывал мне, что, когда их взвод взорвал около Бреста два эшелона, командир отряда брестских партизан заявил, что записывает эти эшелоны на счет своего отряда.　

— Потому что этот участок находится под нашим контролем, — объяснил он. — И больше я не позволю вам рвать здесь поезда.　

Заявление было категорическое, и только после долгих переговоров пришли к соглашению: результаты наших операций в тех местах будут делиться пополам между нашим и Брестским соединениями. Получилось что-то вроде пошлины, вроде налога за право охотиться на чужой земле.　

Теперь такое ведомственное, или, вернее, областническое, деление сфер действия может показаться странным и даже смешным, но тогда честные и горячо преданные своему делу люди самым серьезным образом принимались делить районы деятельности, запрещали, разрешали, взымали дань.　

Газета «Червоный прапор», издававшаяся Ровенским подпольным обкомом, даже поместила на своих страницах статью с выразительным названием «Чертова теснота». Да, в районах важнейших объектов нашей работы нам становилось тесно, мы досадовали на это, спорили и ссорились, но в конечном счете «чертова теснота» была показателем нашей возросшей силы. Надо было только правильно использовать эту силу — бросить избыток ее на другие объекты, например на шоссейные дороги, по которым немало шло автомашин и обозов с продуктами и фуражом для гитлеровской армии.　

* * *

В августе 1943 года на собрании коммунистов второй бригады обсуждалось положение ЦК КП(б)У и Украинского штаба партизанского движения о представлении к правительственным наградам партизан, особо отличившихся при выполнении боевых заданий.　

Когда кончилось чтение документа, Каплун сказал:　

— Мы не хуже других. Каждый из