Читать книгу - "Inside Delta Force - Эрик Хэйни"

парень, стрелявший из РПГ, дрогнул и выстрелил низко (совсем как тот рейнджер в «Пустыне-1»). Поэтому граната попала в асфальт под кузовом лимузина, вылетела с противоположной стороны и взорвалась в оливковой роще. Также, по счастливой случайности стрелки выбрали в качестве мишени именно лимузин, а не головную и следующую за ней машины; если бы они обездвижили их и заблокировали лимузин, то могли бы вскрыть его, как большую стальную бочку. Проникнуть в бронированный лимузин можно, но для начала его нужно остановить.

Засада была устроена христианским ополчением, якобы дружественным Соединенным Штатам. Позже стало известно, что они разозлились на ЦРУ из-за какого-то спора о финансировании или вооружении, и решили не впадать в депрессию и не сдерживать свой гнев — засада обычно является хорошим тонизирующим средством для катарсиса.

Вывод Билла о нападении был таков: «Аллах в тот день был, безусловно, очень милостив и благосклонен».

Донни продолжил исполнять роль гида.

— Мы никогда не пользуемся ни одним из основных переходов, кроме Портового; два других просто слишком опасны. Если все закрыто, ребята знают несколько маршрутов через улицы, которые некоторые из их друзей в ополчении открывают на несколько минут. Но, как видишь, несмотря на все правила здравого смысла, наши передвижения очень ограничены. И это только в отношении переходов через «Зеленую линию». По обе стороны от нее, в любой части города постоянно вспыхивают бои между соседними отрядами ополченцев, между ополченцами и сирийцами, между сирийцами и христианами. Между христианами, мусульманами, сирийцами, а иногда и между всеми ними, ведутся дальние артиллерийские и ракетные обстрелы.

Потом, чтобы подлить масла в огонь, это место бомбят израильтяне, когда им становится скучно. Просто для острастки они отправляют вдоль берега группу арабоговорящих агентов, чтобы те выставили блокпост, — как это делают все ополченцы, — но в данном случае они проверяют документы у палестинцев. И когда они их находят, то вытаскивают их и казнят. По факту, последние два раза, когда израильтяне такое проделывали, они взяли напрокат автомобили в агентстве, расположенном прямо через дорогу от дома, где мы живем. Когда палестинцы нашли этот прокат, то просто сожгли его нафиг.

Пока мы пробирались на север по чертовски запутанной дороге, я впитывал все, что рассказывал Донни. Иногда мы ехали по широкой, современной, многополосной autopista,102 а иногда Абдо маневрировал по самым убогим городским тропам, которые я когда-либо видел. Иногда Донни и Абдо спорили о том, какой маршрут выбрать, но где бы мы ни находились, неизменным оставалось одно — разрушения со всех сторон. Я еще не видел ни одного неповрежденного здания. Те магазины, которые еще функционировали, можно было различить по многослойным стенам из мешков с песком и замурованным входам, защищавшим их фасады. В других местах оставались лишь выпотрошенные остовы.

— Сначала мы заглянем в посольство и откроем твою сумку, — сказал Донни. —Там же находятся остальные телохранители, чтобы познакомиться с тобой. Тебе понравятся эти парни. У них такое отношение к работе, что ты можешь решишь, что они из Джорджии. Ты понял, о чем я, — они любят подремать под деревом в тени и стрелять по разным предметам, когда не спят.

Он хихикнул над своей маленькой межкультурной шуткой.

— После этого мы заедем в отель и разместим тебя. Если у нас еще останется время до наступления темноты, мы поднимемся в Ярдзе, чтобы ты смог осмотреть то место и познакомиться с ребятами, которые там дежурят. Сейчас там Карл, он ночует в комплексе. У нас есть квартира на территории резиденции, и один из нас всегда остается там на ночь и на выходные. Эта часть службы тебе понравится. Там тихо, воздух чистый, и ты можешь пользоваться бассейном. А вот и посольство.

Всю последнюю часть нашего путешествия мы ехали по широкому бульвару, выходящему на Средиземное море. Когда мы подъехали к парадному входу в посольство, стало ясно, что здание изначально было роскошным отелем. Широкий портик прикрывал полукруглый проезд, который отходил от главной улицы, названной бульваром Кеннеди, и выходил затем на большую боковую улицу, ведущую вверх по склону мимо французского посольства к главной магистрали «центра города», улице Хамра. Меня поразило отсутствие охраны на входе в посольство. Любой автомобиль мог просто проскочить внутрь и подъехать к зданию.

Донни заметил мое беспокойство.

— Эрик, я знаю, о чем ты думаешь: нет ни заграждений, ни контрольно-пропускного пункта, только пара швейцаров у входа. Любой старый гопник может запросто ворваться сюда и устроить хаос. И ты прав. И можешь спорить с Госдепартаментом до посинения, но такова их позиция, — он задрал нос и коснулся его мизинцем, спародировав аристократический акцент, — Американское посольство должно иметь открытый и гостеприимный вид, который символизирует открытость и вовлеченность американского общества.

Он отвращением фыркнул, снова принимая привычный вид.

— Но я не молчу об этом. Каждую неделю я пишу об этом в отчете для РСО [региональный офицер по безопасности]103 и посла, и собираюсь написать об этом в своем отчете, когда вернусь в Штаты, и хочу, чтобы ты делал то же самое. Это не Париж и не Лондон, и не обеспечивать надлежащую безопасность в месте, имеющем такие угрозы, как здесь у нас, просто преступно. Рано или поздно кого-то убьют.

К сожалению, это оказалось не только точной оценкой обстановки, но и ужасно пророческим высказыванием.

После того как мы вытащили из сумки мои «инструменты», Донни устроил мне экскурсию по зданию, показав кабинеты Службы безопасности и три маршрута к кабинету посла. Затем мы спустились в подвал, чтобы встретиться со штатом местных телохранителей. Или, по крайней мере, с мусульманами. Поскольку мусульманам было трудно переходить на восточную сторону, а христианам — на западную, а также из-за определенной враждебности, существовавшей у персонала, местные телохранители были в основном разделены по религиозному признаку. Христиане охраняли резиденцию в Ярдзе, а мусульмане составляли штат телохранителей и охраны посольства.

В таком разделении труда было одно заметное исключение, и это был самый примечательный человек — армянин-христианин по имени Сезар, который являлся и телохранителем, и водителем кортежа. Армяне живут на Ближнем Востоке повсеместно, и Сезар, как и многие его соотечественники, был не только мужественным человеком, но и тем, кто не думал о трениях между христианами и мусульманами. Кроме того, как и у многих его соотечественников, у него были огненно-рыжие волосы и голубые глаза.

Я защищал послов, президентов, принцев, принцесс, руководителей компаний, заключенных знаменитостей и отпрысков всех вышеперечисленных, и единственная константа в такой работе