Читать книгу - "Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк"

ему ни разу не представился случай обсудить эти вопросы с властями Ревеля. Более того, он явно препятствовал доставке провианта войскам в Нарве. Когда ревельские мещане, погрузив продовольствие на шестнадцать кораблей, спросили адмирала, могут ли они отправить свои корабли в Нарву, тот ответил, что считает неосмотрительным отправлять их до того, как он выведет военный флот к реке Нарве, поскольку там находятся французские и английские корабли, с которых он взял заложников во время Нарвского похода и экипажи которых могут напасть на них. Он категорически заявил, что не позволит никому плыть в Нарву, пока сам не приведет туда боевые корабли. Когда флот достиг финского побережья, сам Бенгт Юустен сразу же отправился в Гельсингфорс, как и собирался с самого начала. Затем капитаны кораблей – по собственному желанию, как говорят, – привели все корабли в Варгескяр. Поскольку в то время был благоприятный ветер, который продержался три дня, несколько капитанов Юустена уговаривали его отправиться в плавание, напоминая о торжественном обещании, данном главнокомандующему. Но Юустен не прислушался к их совету, и таким образом была упущена хорошая возможность. Позднее Хенрик Хорн рассказал королю, что адмирал бездельничал в Гельсингфорсе, устраивал пиры и раздавал экипажам товары, захваченные летом у Нарвы, хотя главнокомандующий, уже настороженно относившийся к подобным вещам, советовал ему отложить раздачу трофеев до более подходящего времени[381].

Согласно разрядной книге, армия Хенрика Хорна подошла к Нарве 27 сентября, причем с артиллерией. Сложно понять, почему такая разница в датах, ведь в то время действовал Юлианский календарь. Можно предположить, что 27 сентября на помощь городу выступила русская рать. Находившийся в Пскове Иван IV отправил из города три полка «пособлять Ругодеву». Большой полк возглавляли воеводы Тимофей Романович Трубецкой и Роман Дмитриевич Бутурлин; передовой полк – воеводы князь Семен Ардасович Черкасский и князь Михаил Васильевич Ноздроватый; сторожевой полк – воеводы князь Иван Самсонович Туренин и Владимир Васильевич Головин[382].

Царь, вероятно, счел, что рать Трубецкого недостаточно сильна, и приказал отправить к Нарве три полка из Юрьева Ливонского. Воеводами большого полка были князь Василий Дмитриевич Хилков и Игнатий Александрович Кобяков; передового полка – Михаил Андреевич Безнин и князь Петр Афонасьевич Волконский; сторожевого полка – Петр Афанасьевич Нащокин и Иван Тимофеевич Фустов[383].

Даже без рати Трубецкого одного только предосудительного поведения Юустена было достаточно, чтобы сорвать планы Хорна. Из-за отсутствия тяжелых орудий осада Нарвы не могла быть эффективной. Таким образом, русские смогли доставить подкрепления из Пскова в Нарву, гарнизон который поначалу был малочисленным, и вскоре, по словам Хенрика Хорна, в крепости оказалось столько же пехоты, сколько в лагере осаждающих.

Условия жизни в этом лагере были ужасающими. Еще до того, как войска покинули Ревель, начались дожди, и шесть недель подряд они шли, так что солдатам почти всегда приходилось носить мокрую одежду. В любом случае их одежда была совершенно неподходящей. Сырость и холод вскоре вызвали болезни среди солдат, и некоторые из них умерли.

Однако самым большим недостатком для осаждающих было отсутствие продовольствия. В ходе войны это уже не раз подрывало усилия командиров. Хорну оставалось только сожалеть, что шведское правительство при всем своем старании не догадалось организовать питание войск более целесообразным образом. Теперь пропитание солдат зависело от отрядов фуражиров, которых Хорн высылал в окрестности Нарвы для сбора провианта. Но эти отряды могли собрать очень мало, так как сзади за ними всегда следовали отряды татарской конницы. Когда фуражиры, собравшись, вступали в бой с татарами, те сразу же обращались в бегство на своих быстрых конях, но когда первые разбегались по деревням, татары снова внезапно настигали их и истребляли. Нередко татары подстерегали их и на обратном пути, отбирая всю добычу. В деревнях было очень мало еды, а когда в лагерь иногда привозили рожь, ее нельзя было молоть, потому что все мельницы в окрестных деревнях были разрушены. Солдаты дробили зерно камнями, но приличного хлеба не получали. Правительство отправило в Ревель железные мельницы для войск, но они прибыли только после того, как Хорн уже отправился в поход. В конце концов, нехватка хлеба в шведском лагере стала настолько велика, что сотни людей умерли от голода. Видя безмерные страдания солдат, Хенрик Хорн был на грани отчаяния. Среди прочего он сообщил королю о том, как солдаты, устав от лишений, сознательно ищут смерти в бою, и заявил, что жалеет о том, что вообще согласился отправиться в поход. В том же письме, в котором он говорил об этом, датированном 22 сентября, он наконец объявил, что обязан безотлагательно вернуться домой, если флот не привезет ему в тот же день пушки, провизию и здоровых людей. По его подсчетам, в то время у него было менее 2000 всадников, не более 3000 пехотинцев, которые были способны носить оружие. Четыре дня спустя пять ротмистров, находившихся в лагере, также написали Юхану III, что, по их мнению, из-за ослабления войск больше ничего нельзя сделать в этом походе[384].

Ко всему прочему, главнокомандующий страдал от тяжелой болезни. Еще находясь в Ревеле, Хенрик Хорн заболел, но, надеясь на скорое выздоровление и опасаясь – как он сам говорил – подозрений, он отправился во главе армии, как и обещал королю. Болезнь, однако, не оставила Хорна во время осады, а все больше подтачивала его силы. Наконец он решил вернуться в Ревель.

Армию он поручил Юргену Бойе и своему сыну Карлу, поставив перед ними задачи, которые были крайне сложными, учитывая состояние армии в то время. Он приказал им с конными и пешими, которые еще могли следовать за вождями, взять, если возможно, Каркс, Хельме и другие небольшие замки далеко на юге. После этого они должны были оставаться на территории противника до поздней осени, а когда наступит зима, пойти и осадить Новгород, чтобы помешать русским напасть на Финляндию, как это было у них в обычае зимой. Благодаря письму, пришедшему от короля Польши, Хенрик Хорн надеялся, что тот пошлет подкрепление шведской армии.

Однако для Юргена Бойе и Карла Хорна оказалось совершенно невозможным следовать указаниям главнокомандующего. Пугающая нехватка провизии, истощение и нежелание солдат вынудили их отправиться прямым путем в Ревель, как только они закончили осаду Нарвы 28 сентября 1579 г.

Так как многие солдаты, особенно пехотинцы, настолько ослабели от болезни, что не могли бы самостоятельно идти по грязным дорогам, и так как было замечено, что даже здоровые люди не могут тащить за собой пушки, – большинство лошадей артиллерии пало, – Хенрик Хорн заключил соглашение с Мартином Мартинссоном, купцом из Любека, что тот за плату в 100 талеров доставит 350 больных в Гельсингфорс, а пушки и припасы – в Ревель. Надо полагать, что Мартинссон выполнил свое задание в соответствии с договором. С его корабля, пришедшего в Нарву за