Читать книгу - "Мститель Донбасса. Вира кровью - Александр Анатольевич Пересвет"

бригады, не позволять им отход. Ненавидят, конечно, за то солдатики их Национальную гвардию. Но не мы такие – жизнь такая. Вы воюйте лучше, и не будет повода по вам стрелять.

Хотя, опять же, нельзя не отдать должное руководству. И ему в том числе, Лихому. Потому как значит его слово кое-что! Основные силы «Айдара» всё же туда не завели, в карман этот Дебальцевский. А что-то успели вовремя оттянуть, пользуясь тем, что на Бахмутку сепары тоже напрыгивают как бешеные – кто там будет оборону держать? Особенно после того подлого нападения на колонну, в котором потери в людях и технике оказались огромными. А главное, добили всех «айдаровцев», оставив в живых вэсэушников! Опять этот долбаный Буран к делу причастен оказался, лютый этот сепаратюга Кравченко. Местный, гад, алчевский. Правда, говорят, россиянам потом служил. И ведь живой всё ещё, гад! Несмотря на столько усилий по его уничтожению!

Вот что значит – понадеялись не на тех. А те, на кого понадеялись, не смогли его завалить качественно. И теперь тот мстит, гнида. Страшное это нападение на пансионат, где весь караул вырезали… И Молодченко исчез, а ведь был там: говорили, под вечер приехал, каких-то пленных привёз. И ни хрена это не казаки сделали. Те, что в Станицу Луганскую и на блокпост напали, наверняка из другой группы. Не в их стиле такая резня, что в пансионате была. Резня – это да, это они могут, псы москальские. Но сработать так чисто и быстро, как было сделано, – нет, тут профессиональная рука чувствуется… И скорее всего, именно этот проклятый Буран…

Прицепился, сволочь! За отца мстит, видишь ли. Да ты падла! Да я, если б знал тогда! «Русский офицер!.. Скачите сами!..». Знал бы тогда – всех завалил, кто там был. И его, и бабку, и водилу. И машину бы сожгли. Хрен бы вообще кто дознался, куда они пропали. И некому было бы мстить… А то и своих бы надо было… того. Чтобы не проболтался никто. Но вряд ли – сложно слишком. Восемь человек. Всех не уберёшь так, чтобы про то не известно осталось…

Но вообще да, добрые тогда были. Ещё война не так сильно всех распахала. Казалось – уничтожь самых активных сепаратистов, так остальные языки прижмут и успокоятся. И будет всё по-прежнему: быдло это донбасское продолжит трудиться на благо так ненавидимой им Украины, а сознательные её строители будут создавать великую страну, используя то, что эта москальская быдлятина в клювике принесёт…

Против воли пополз холодок по спине. А ведь действительно, он, Валентин, последний остался из той группы, что перехватила то дурацкое такси. И на хрена они это сделали? Ехала бы себе машина и ехала. Зато неприятностей потом таких не было бы, какие этот Буран доставил. Нет, слушайте, действительно! Всех выбил, кто там был тогда! Ну, кто-то в боях погиб сам, но… Один хрен получается – последний он из всех тех ребят остался. А эта падла продолжает охотиться! Теперь уже, получается, персонально на него, на Валентина Безверхого!

Хоть бы завалил его кто в боях нынешних…

Ладно, что случилось, то случилось. Сейчас главное – этих троих вывезти. Инструкторов. Хотя какие они, на хрен, инструкторы! Боевики натуральные! Снайперы. Ничему не учат, только сами стреляют. Вон, недавно, говорили, чуть самого Захарченко не завалили. Не вовремя, сука, охранник его подставился. Вот ведь случай, а!

Не, за такие деньги, которые эти наёмники получают, он бы и сам с удовольствием полежал где-нибудь на хорошо охраняемой позиции, пострелял бы в сепаров из безопасного положения. Хотя… И самому грех жаловаться. Всё же тоже неплохо поднялся здесь, в зоне АТО. Ха-ха, как в той шутке: «АТО что? – А то расстреляю, на хрен! Давай, тащи, что есть!». Богатые они тут, твари донбасские! А когда приходишь к ним с требованием пожертвовать на защиту Украины, то быкуют. «А то что?» Ага, узнаешь. Некоторые узнали уже… Теперь чёрту в пекле доказывают, чья правда…

В общем, несложная, но потенциально хорошо благодарная задача выпала на долю Лихого. Взять этих троих и вывезти под охраной в Светлодарск и далее в их лагерь возле Северодонецка. Ну, естественно, кого ещё за ними послать, как не человека из руководства «Айдара», лично их знающего! Опасно? Да пока не очень. Надо вот только успеть проскочить эту Новогригоровку, куда, говорят, вчера сепары нацелились. Но ничего – там батальонная группа селение держит. Полезли сепары – сожгли у них пять танков. В штабе говорили. Сидят довольные, как черти! Теперь уж не сунутся, сепаратюги! То-то они всё на Чернухино лезут, своих десятками там укладывая. А мы, пользуясь этим, потихонечку и улизнём из намечающегося колечка. А за спасение иностранных инструкторов ой как много хорошего полагается!

– Ну, все готовы? – озабоченно спросил Валентин. – Тогда занимайте места согласно купленным билетам, – немудрящая шутка заставила ухмыльнуться его ребят. Улыбнулись также и суровые наёмники, хотя по-украински не понимали ни бельмеса. Бельгиец, швед и немец. И поляк-переводчик при них. И трое его ребят в охране.

Ничего, прорвёмся. Лишь бы свои с перепугу не пальнули…

* * *

По улице тянутся два ряда одноэтажных домов. Большинство разбито, щерятся в мир неряшливыми дырами в стенах. По дворам валяются куски металла и шифера. Дерево, перебитое, словно нога, ветки лежат на земле большой метлой. Фонарные столбы с обвисшими волосами проводов…

Где-то лает собака. Почему-то лает, а не воет, как должна бы. Должна? Чёрт её знает, как положено собакам в эпицентре боя. Самому завыть хочется. Еланец лежит там, сзади, и невозможно его даже в тыл вынести. Воздух шершаво пропускает снаряд. Бухает хорошо сзади, безопасно. Ещё один ложится куда-то влево. Пристреливаются? Или по площадям кладут? Горит «Газель», уткнувшись лбом в забор. Словно хотела спрятаться и поплакать.

Вообще-то сперва она хотела не спрятаться, а сбежать. Не дали. Вернее, сама заехала туда, откуда её не выпустили. Довольно неожиданно всё произошло, ещё утром. Вдруг со стороны уже отжатого у укров перекрёстка Первомайской с Октябрьской вывернулся бусик. Приостановился возле разведчиков, открылась дверь:

– Хлопцы, а как нам…

Военный, в зимнем камуфле, с автоматом, сильно озабоченный. Тут же глаза его словно выпрыгнули вперёд – видно, он сразу не заметил действительно уже залепленные грязно-снежной кашей белые повязки на левых руках.

– Сепары! Рви! – заорал военный, откидываясь назад в салон и выпуская неприцельную очередь.

Бусик взревел и попытался прыгнуть вперёд. Но был всё же медленнее реакции бурановских ребят. На бедную «Газель» обрушился огонь сразу с трёх стволов. Через секунду она судорожно завихлялась, потом словно бы сдулась, потеряла последние силы и тихонько покатилась к