Читать книгу - "Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк"

близ Риги. Сапега немедленно отправился в Строп, где стояли две гусарские хоругви – его собственная и ротмистра Вацлава Жабы (всего около 300 воинов). Он прибыл как раз вовремя, так как к замку приближался отряд татарской конницы численностью до 1000 всадников. Небольшой отряд литовских гусар (предположительно 16, поскольку это они имели осёдланных лошадей) атаковал татар, убив несколько из них. Татарская конница отступила, взяв в плен лишь одного литовского оруженосца, который, однако, оказался малоценным источником информации.

По слухам, это столкновение настолько деморализовало татар, что 12 из них перешли на польскую сторону и сообщили Сапеге о численности и действиях рати Булгакова-Голицына. Сапега немедленно отправил гонцов, призывая разбросанные по окрестностям отряды собраться в Стропах. Гонец от Суходольского доложил о значительном превосходстве противника, поэтому стало ясно, что гарнизон, насчитывающий 200 пехотинцев, долго не продержится без подкрепления[328].

Несмотря на то что стены Вендена были значительно повреждены русской артиллерией в феврале 1578 г., крепость все же оставалась «крепким орешком». Стены из горного доломита были усилены десятью башнями. Самые крупные из башен – Северная и Южная – имели толщину до 4 м[329].

С 15 по 20 октября наряд достаточно быстро обрушил участок стены, который поляки накануне осады восстановили деревянно-каменными конструкциями. Ответным огнем крепостных орудий были убиты командовавший нарядом окольничий и воевода Василий Воронцов и его помощник Даниил Салтыков. По решению воевод наряд возглавил князь Михаил Федорович Гвоздев[330].

В то время как рать Булгакова-Голицына осаждала Венден, шведы подошли к Буртнику (около 30 км к северу от крепости), но против ожидания не встретили тут поляков, и 20 октября они отправились в Мойан (в 20 км от крепости) и разбили лагерь. Вечером туда же прибыла армия Сапеги.

Следует отметить, что армия Сапеги с юга и армия Бойе с севера двигались по дороге Трейден – Вольмар на расстоянии 5—15 км к западу от Вендена и благодаря этому не были обнаружены татарскими отрядами, ведшими разведку на восток от реки.

Сапега располагал 1100 литовскими воинами, 900 польско-литовскими всадниками из Лифляндии (хоругви Сапеги, Мацея Дембиньского, Ленарта Кетлича, Вацлава Жабы, Дмитрия Рагозы, Гаврилы Пятигорца, Збышевского), 400 витебскими пешими стрельцами и несколькими сотнями лифляндских дворян под командованием Николая Корфа, Яна Бирига и Вильгельма Платера. Всего 3000 воинов с 18 легкими полевыми орудиями[331]. Парадовский оценивает численность польско-литовского войска примерно в 2000 человек, в частности, он сомневается в наличии 400 стрельцов[332].

Объединенная польско-шведская армия направилась на восток по дроге Лемсаль – Венден. После ночного марша под холодным и проливным дождем союзники, ведя бой с русскими дозорами, утром 21 октября достигли реки Гауя[333].

Здесь они услышали выстрелы русской артиллерии перед Венденом и заметили на другом берегу около 1000 русских и татарских всадников, которые засыпали поляков и шведов градом стрел. Потери союзников в конях были значительными. Сапега приказал развернуть у берега 4 орудия, огонь которых отогнал русско-татарскую конницу. Благодаря этому польско-литовские хоругви форсировали реку вплавь, причем каждый всадник посадил за собой пехотинца. Контратака русско-татарской конницы была отражена орудийным огнем. В этой ситуации Булгаков-Голицын решил занять оборону на высотах вдоль дороги на Венден, с севера примыкающих к лесу. В шанцах и лагере Булгаков-Голицын оставил пехоту, а конницу развернул перед лесом – татар на правом, а детей боярских на левом крыле. Польско-литовские хоругви были вынуждены атаковать в гору, что ослабило удар гусар.

Около 16 часов польско-литовская конница атаковала детей боярских, а шведская – татар. Караколируя, рейтары сосредотачивали огонь из пистолетов на определенных людях, с легкостью ломая боевой порядок татар, и, перейдя в атаку с рапирами в руках, загнали их в лес. Тем временем под натиском гусар дети боярские начали отступать к лагерю. Вслед за ними между возами и палатками в лагерь ворвались поляки и шведы, решившие, что битва уже выиграна. В ходе боя были случайно подожжены запасы пороха, и теперь русские стрельцы были лишены возможности вести огонь из ручниц.

Рассчитывая на то, что шведы и поляки увлекутся грабежом лагеря и обоза, русско-татарская конница начала собираться на опушке леса для контратаки. Сапега приказал хоругвям принять боевой порядок, вследствие чего Голицын отказался от боя и отвел конницу в лес к северу от ручья, впадающего в реку Гауя. Часть польско-литовских войск перешла в преследование[334].

Разрядная книга сообщает, что «воеводы тогды з дела побежали и наряд покинули, а товарыщей своих бояр и воевод покинули же. А побежали з дела князь Иван Юрьевич Голицын, окольничей Федор Васильевич Шереметев, князь Ондрей Палецкой да дьяк Ондрей Щелкалов»[335]. Оставшиеся воеводы не могли бросить наряд, так как это означало покрыть себя позором перед царем.

В шанцах, насыпанных у стен Вендена, продолжало оставаться, по польским оценкам, до 4000 ратников, готовых сражаться до последнего. Когда вечером к шанцам приблизились шведские и польские пехотинцы, они были атакованы 1200 ратниками, вооруженными только холодным оружием. Разразился ожесточенный рукопашный бой, продолжавшийся два часа после наступления темноты. Попытка прорыва не удалась, и стрельцы отошли в шанцы и лагерь. Не имея пороха, оставленные конницей, утром 22 октября стрельцы сдались[336].

Согласно информации, приведенной Аленом Абраамом: «Объединенное войско атаковало и его, но ничего не смогло добиться, так как русские из лагеря вели ожесточенный огонь. Шведы и поляки, однако, оставались в полном вооружении в течение ночи, чтобы вступить в стычки с врагом. Он все же отступил, и на следующий день они стали хозяевами лагеря, где нашли 14 больших пушек и большое количество мелкого огнестрельного оружия»[337].

В руки победителей попал весь наряд – 20 (21) пищалей и мортир. В плен попали возглавлявший наряд воевода князь Михаил Федорович Гвоздев и дьяк Андрей Клобуков. Также были пленены воеводы сторожевого полка окольничий князь Петр Иванович Татев и князь Петр Иванович Хворостинин. Второй и третий воеводы большого полка боярин князь Василий Андреевич Сицкий и князь Михаил Васильевич Тюфякин погибли[338].

Йонас Хедберг приводит в своем исследовании очень точные и чрезвычайно интересные данные (скорее всего, основанные на письме самого короля Юхана III Васы Магнусу, герцогу Гольштейнскому). Русское войско потеряло убитыми 6280, 3000 пленными и 1720 было рассеяно по окрестностям[339].

Указанные числа автору представляются завышенными. Интересно, что общая численность потерь, указанная Хедбергом, составляет 11 000 человек, т. е. близка к общей численности рати Булгакова-Голицына.

В документе «Синодик по убиенных во брани» указаны, по подсчетам автора, имена и фамилии 163 детей боярских, павших в битве под Венденом[340]. Можно предположить, что большая часть детей боярских и татар избегла гибели или плена, чего не скажешь о стрельцах, артиллеристах и посохе.

Что касается артиллеристов, то Алексей Лобин развенчал миф, запущенный Р. Гейденштейном о том, что русские пушкари, не желая сдаваться в плен, повесились на собственных орудиях. В дореволюционной и советской историографиях этот миф неоднократно