Читать книгу - "Операция «Айви Беллз»: роман о Холодной войне - Роберт Дж. Уиллискрофт"

— с Банкой на корме и стропом с ракетными деталями под брюхом — мы шли круглые сутки. Это выходило около пяти дней до шестидесятимильного прохода между островами Шиашкотан и Матуа в центре Курильской гряды, и ещё около пятнадцати дней по открытому океану оттуда до Гуама.

Командир «Виски» в это время наверняка вовсю работал радиосвязью, докладывая начальству о том, что случилось — или, во всяком случае, о том, что он думал, что случилось. Я бы дорого дал послушать тот разговор. Но он всё ещё был на поверхности и, скорее всего, ещё не мог двигаться.

Если бы я был командиром «Виски», я бы рассуждал так: принять топливо с корабля снабжения на ходу, в максимальном темпе рвануть на поверхности через тот же пролив, куда входил «Палтус», потом вдоль внешней стороны Курил — и залечь чуть ниже термоклина примерно в ста милях к востоку. Он должен понимать, что Гуам — наша цель. Это ближайшая американская база подводного флота.

В любом случае, к тому времени, когда мы будем готовы раствориться в северной части Тихого океана, весь чёртов советский флот будет нас там искать.

* * *

Командир собрал совещание в кают-компании для всех офицеров и старшин. Я оставил Хэма у пульта управления погружением и прибыл, когда все уже рассаживались. Лони и Спук раздвинулись, освободив место для стула, который я притащил. Все офицеры были в сборе, кроме старпома и Нила в ЦП, и все старшины, кроме Потса на пульте балластной системы.

Остальные слушали Командира.

— Нам нужно добраться до Гуама как можно быстрее, — говорил он, — но так, чтобы нас не поймали.

Кивки вокруг стола.

— Мы ограничены шестью узлами. Это медленно, но есть и плюс: на такой скорости у нас очень длинные уши. Мы, может, и не самая тихая рыба в океане, но мы куда тише Ивана — особенно на шести узлах. — Он помолчал и развернул на столе карту. Я придержал один угол, трое других сделали то же самое.

— Мы здесь, — Командир указал на нижний конец залива Шелихова. — А нам надо вот сюда. — Он ткнул пальцем в самый южный из Марианских островов, почти у экватора. — Гуам. — Он откинулся в кресле, сложив руки за головой. — Вопрос в том, — продолжил он, — где мы пересечём вот это? — Он провёл ладонью вдоль Курил.

Тут я и высказал свою теорию о том, что сделал бы на месте командира «Виски». Я указал точку к востоку от центра островной гряды.

— Почему там? — спросил Командир.

— Гуам — самый очевидный вариант нашего назначения, — сказал я. — Они понятия не имеют о нашем ограничении скорости, поэтому думают, что мы действуем как они — на всех парах, потом залечь на время, и снова. Если они успеют выйти вперёд, то смогут заметить нас на подходе и перехватить.

— Значит, может, нам стоит остаться западнее Курил и идти на юг в японские воды, — добавил Командир.

— Вот что я предлагаю, — сказал я. — Дать короткое сообщение открытым текстом с указанием именно такого намерения, а самим повернуть на восток и делать ноги, пока они смотрят южнее.

— Не знаю… — засомневался Командир.

— Оборванное сообщение, — добавил я. — Как будто случайно вышло в эфир. Обрываем передачу на середине, но после того, как главная информация уже ушла.

— Может сработать, — сказал доктор Бэнкс.

И этого оказалось достаточно. Командир кивнул, сворачивая карту. — Организуй, Штурман.

Пролив Крузенштерна

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Сказать, что следующие пять дней прошли без происшествий, значит сильно преуменьшить. Мы в полной мере пережили ту часть классического определения подводной службы, что называется «бесконечная скука» — бесконечная скука, прерываемая мгновениями чистой паники. Рассказывать, собственно, нечего. Мы шли на большой глубине и так быстро, как только могли.

Курс мы держали на маленький действующий вулканический остров примерно на треть пути от Камчатки — Чиринкотан, расположенный примерно в двадцати милях к западу от Экармы, у южного края пролива Экарма, разделяющего Экарму и Шиашкотан. Сам остров — это пик подводной горы площадью четыре квадратные мили, уходящей вверх примерно на две тысячи двести футов над водой — почти идеальный вулканический конус. Чиринкотан, Экарма и ещё один совсем маленький вулканический остров — Райкоке, шириной полторы мили и высотой тысяча восемьсот футов — вместе образовывали идеальный треугольный щит, перекрывающий пролив Крузенштерна между Шиашкотаном и Райкоке. Это образование по существу скрывало наш подход от (предположительно) притаившегося советского флота к востоку от Курил.

По мере того как мы приближались к этому району, я стоял вахту с первой сменой, и Кинг доложил из гидроакустики, что отчётливо слышит подводные шумы от вулканической активности. Мы знали, что последнее извержение Райкоке было в 1924 году и, возможно, следующее было уже не за горами. Однако, когда мы вошли в пролив Крузенштерна, оказалось, что шум более локализован вокруг самой Экармы.

Как бы то ни было, это было идеальное акустическое прикрытие. Практически не было шансов, что кто бы то ни было из тех, кто нас искал, сможет расслышать что-либо такое же тихое, как мы, на фоне этого рокота.

К счастью, и погода повернулась к нам лицом. Шторм был не таким яростным, как тот, что едва не накрыл нас у берегов Камчатки, но всё равно знатный. Я взглянул на монитор волнения. На нём бежали волны от десяти до двадцати футов, выходящие из Охотского моря у нас за кормой, через пролив Крузенштерна, и дальше в Северную часть Тихого океана. Высота волн там, где мы находились в проливе, была выше, чем позади нас, — вероятно, из-за фокусирующего эффекта относительно узкого мелкого пролива. Впереди вода, конечно, должна была несколько успокоиться, но для тех, кто нёс здесь дозор и искал нас, это было то ещё удовольствие.

Я предположил, что они дрейфуют, чтобы не выдать нам своего присутствия. Но на такой воде их швыряло во все стороны. Рано или поздно им придётся дать ход, чтобы набрать скорость управления и хоть как-то справляться с движением в этом хаотичном море. Так и вышло: когда я осторожно высунул нос «Палтуса» из-за Райкоке, стараясь держать шумный вулкан за кормой, Кинг доложил, что гидроакустики обнаружили советский надводный контакт.

— Два советских надводных боевых корабля, ЦП, пеленг сто шестьдесят и сто пятьдесят три. Присваиваю обозначения «Кило-один» и «Кило-два».

Я шагнул вниз к карте, когда гидроакустика снова вышла на связь. — Не поверите, ЦП. Это те же два «Кашина», с которыми мы