Читать книгу - "По ту сторону фронта. Книга вторая - Антон Петрович Бринский"

такой обычай: гостю ни в чем отказывать нельзя.　

— Так ведь это на Кавказе… А у меня и людей маловато…　

— Все же придется дать. Вот читай. — И Бегма показал приказ Украинского штаба партизанского движения о передаче ему партизанского отряда, возглавляемого Ивановым.　

Сабуров рассердился, заспорил.　

— Приказ, приказ! Да ведь это — лучший мой отряд! Взять у меня Иванова — это все равно, что правую руку отрубить.　

Видя, что Сабурову действительно трудно расстаться с товарищем, с которым не один пуд соли съели, одной шинелью укутывались, с которым вместе поднимали людей на борьбу, Василий Андреевич пошел на уступку.　

— Ну, ладно, не хочешь дать Иванова — давай Федорова. Но уж больше уступать не стану.　

Сабуров согласился и даже подарил ему на прощание пару добрых коней. Наверно, хотел показать, что и наши обычаи не хуже кавказских. Бегма, в свою очередь, подарил Сабурову казачью бурку.　

Так отряд Ивана Филипповича Федорова стал первым отрядом Ровенского партизанского соединения.　

Партизаны у газетной витрины

…Слушая рассказ Бегмы, я невольно вспомнил о своем.

— Должно быть, отряды Мисюры и Корчева тоже были переданы вам по закону кавказского гостеприимства? Так ведь? Хочешь — не хочешь, а дари.　

— Так, — ответил Василий Андреевич, — и вы сами должны согласиться, что это к лучшему.　

В результате этой встречи решено было организовать ряд новых отрядов на Волыни и усилить помощь польскому населению, вовлекая его в то же время в борьбу с фашистами. Договорились мы и о разъяснительной работе среди крестьянства. В этом деле Бегма мог оказать нам большую помощь. Кроме листовок и газеты «Червоный прапор», регулярно издававшейся теперь Ровенским обкомом, он обещал прислать мне своих лекторов, помогать в подготовке наших агитаторов.　

* * *

Чтобы закончить эту главу, возвращусь к вопросу о комиссарах. Подыскать их для всех наших отрядов оказалось не так-то легко: не всякий политработник справится с этим делом в партизанских условиях. И мы тщательно искали людей, считая это одним из важнейших моментов нашей работы.　

Только Логинов подошел к этому вопросу по-своему— попросту. Был у него в отряде Петька Камардин — заместитель политрука, веселый парень, затейник, песенник и сочинитель стихов на злободневные темы. Логинов обратился к нему.　

— Ты где учился?　

— Окончил финансовый техникум в Воронеже.　

— Ого! И Маркса знаешь? «Капитал» изучал?　

— Изучал.　

— Такого нам и надо!　

И, не долго думая, объявил перед строем:　

— Вот он, Петька Камардин, будет теперь моим комиссаром. Он «Капитал» изучал, и стихи составляет, и… Ну да вы его знаете. Будете теперь его слушаться/　

С ближайшей связью к нам на Центральную базу пришло логиновское донесение о том, что комиссара к нему можно не назначать, что у него уже имеется образованный комиссар, который даже стихи сочиняет.　

И некоторое время Камардин действительно выполнял обязанности комиссара, пока мы не назначили на это место старшего политрука Киселева.

Бегма у волынских партизан

Через несколько дней Бегма и сам приехал к нам, в лагерь первой бригады, в урочище Кухов-Груд. Он хотел ознакомиться с жизнью наших партизан и должен был, как депутат Верховного Совета СССР, вручить награжденным медали «Партизану Отечественной войны».　

К его приезду Анищенко выстроил бойцов на поляне около лагеря. В строгих шеренгах стояли и старики, и молодые, и женщины и даже мальчики. Темные гражданские пиджаки и свитки чередовались с солдатскими шинелями, фуражки и кепки — с ушанками и папахами. Разные люди, пестрые шеренги — на взгляд военного. Но все, как один, глядели на подходившего начальника штаба.　

А веселое весеннее небо голубело над лесом, комочками белой ваты плыли легчайшие облака.　

— Сми-и-ирно! Равнение на середину.　

Все замерли. Короткий рапорт.　

— Здравствуйте, товарищи.　

Ответили не особенно стройно, но радостно и громко— так, что даже птиц спугнули с соседних деревьев.　

— Прежде всего, — начал Бегма, — хочу передать вам привет от секретаря ЦК КП(б)У товарища Хрущева…　

— Уррра!.. — словно взорвалось над поляной и раскатистым эхом прошло по лесу.　

Говорил Василий Андреевич недолго, но вопросов к нему было много, и прежде всего:　

— А колы до нас прибуде уповноваженный?　

— А колы на Волыни буде свий обком?　

— Скоро, товарищи, скоро. ЦК готовит своего представителя для Волынской области… Но самое главное, партизаны и подпольщики Волыни должны усилить удары по врагу…　

В то время мы еще не знали, что ЦК уже решил двинуть на Волынь одно из крупнейших партизанских соединений, о действиях которого было известно по всей Украине, — Черниговское, во главе с секретарем обкома А. Ф. Федоровым.　

Потом — награждения. К столику, покрытому красной материей (у нас все было, как полагается) первым вызвали Логинова. Невысокий, но аккуратно заправленный и подтянутый, четко промаршировал он перед строем и громко ответил на поздравление Василия Андреевича:　

— Служу Советскому Союзу!　

Не у всех получалось так четко, партизаны, не бывшие в армии, смущались. И особенно смутился самый молодой из награжденных — пятнадцатилетний Митя Крысак. Когда Бегма, пожимая ему руку, с отеческой теплотой сказал: «Поздравляю и благодарю, юный мститель», Митя по гражданской привычке ответил: «Не мае за що».　

— Как это понять? — улыбнулся Василий Андреевич. — Зря наградили?　

— Та ни! — Митя вспыхнул. — Я борюсь за свободу, яку принесли нам з Востоку. Це — мой обовьязок.　

— Ну, а кому ты служишь?　

Митя спохватился — он ведь знал, как надо отвечать, — и выкрикнул ломким юношеским голосом:　

— Служу Радянському Союзу!　

В числе награжденных был и Гудованый. Вручив ему медаль, Василий Андреевич сказал, словно продолжал давно начатый разговор:　

— Вот видите, я и до вас добрался. — И объяснил, обернувшись ко мне: — Это старый знакомый. Он еще в декабре на ковпаковском аэродроме интересовался, когда будут награждать ваших товарищей.　

Награждения кончились. Скомандовали:　

— Разойдись!　

Но хотя строй нарушился, никто не хотел уходить. Сгрудились вокруг Бегмы. Многие его знали до войны, и всем хотелось поговорить с ним, услышать ответ секретаря обкома на массу волнующих их вопросов. В оживленной беседе Бегма старался обстоятельно ответить каждому.　

Несколько неожиданный в партизанской обстановке вопрос задал Примак:　

— Как быть с посевной? Весна — скоро сеять надо.　

Товарищи посмотрели на него удивленно. Послышались смешки.　

— Нашел время о чем спрашивать!　

Но Примак настаивал:　

— Чего смеетесь? Вы лучше подумайте. Вот товарищ Бегма передавал нам наказ Никиты Сергеевича Хрущева, чтобы в северных наших районах был партизанский край. Это что значит? Значит надо создавать свою власть. А власть без хозяйства не бывает. О хозяйстве надо позаботиться,　

Василий Андреевич потихоньку спросил меня:　

— Наверное,