Читать книгу - "Долгая дорога к миру. Хроники гражданской войны - Ростислав Владимирович Ищенко"

обычно не сдавались: им всё равно дома жизни не было – могли и сами крестьяне убить бывшего бандита (отомстить за былое).

Поляки в предвоенный период дополняли выселения осадничеством – расселением в проблемных регионах лояльного населения. Однако последующая практика показала, что осадничество не в силах резко изменить этнический состав населения и вместо стабилизации приносит дестабилизацию, ибо на одной территории поселяются две противостоящие общины. В результате даже замиренное население вновь начинает поддерживать идею сопротивления.

Раздор должен вноситься в лагерь врага. Именно подлежащее умиротворению население должно дробиться на десятки различных групп и группочек, часть из которых будет состоять с властями в привилегированных отношениях, а часть – подлежать преследованию и выселению. Чем сильнее будет раскол в местном населении, чем сильнее они будут ненавидеть друг друга, тем в большей степени власть будет восприниматься в качестве необходимого третейского судьи.

В конечном итоге власть должна начать ассоциироваться с безопасностью и благополучием у всех. Враг живёт в соседней хате, а власть от него защищает, не даёт ему разгуляться. Если на это наложить денацификацию (которая невозможна без деукраинизации), то через пару-тройку поколений получим обычную сельскую местность с соседними традиционно враждующими сёлами. Причины вражды никто уже не упомнит, но парни регулярно ходят к соседям драться и жён от соседей не берут. А ещё через пару поколений и драки эти превратятся в обычные развлечения выходного дня – кулачные бои местных команд.

Разумеется, не сложивший оружия актив должен отправиться в тюрьму, а лучше – в могилу, а его пособники на местах должны уехать тысячи за три (и больше) километров от родных мест, без права возвращения в первом поколении.

В общем, успешная пацификация стоит на четырёх китах:

1. Всемерная поддержка склонных к сотрудничеству.

2. Изъятие из поражённой партизанщиной местности сочувствующего бандитам населения.

3. Канализация бандеровского террора в направлении соседних сельских общин, для стимулирования союза последних с властью, как их единственным защитником.

4. Никаких уступок «национальным кадрам» ибо даже лучшие из них носят в себе вирус национализма и сепаратизма.

Тем же, кто считает такой подход жестоким и несправедливым хочу напомнить, что это самое «милое» украинство объявило своей задачей уничтожение русских. Всех русских, независимо от пола и возраста. Данная идея сегодня публично поддерживается подавляющим большинством носителей вируса украинства. Так что желающие быть мягкими в результате рискуют прийти к тому, что вместо высылки отдельных семей придётся в борьбе за собственную жизнь уничтожать враждебное население целых местностей.

Украинские сепаратисты трижды (в разные столетия) пытались создать собственные государства. И все три раза получались коррупционные, нежизнеспособные монстры, пытающиеся выжить за счёт торговли зашкаливающей русофобией. Если в ходе эксперимента каждый раз получается одно и то же, смешно ожидать, что в десятый или сотый раз вместо кровавого дерьма выйдет шоколадная конфета.

О перспективах войны и формате компромиссного мира

29.09.2022

После проведения референдумов о присоединении к России освобождённых регионов Украины и указа о частичной мобилизации геополитический ландшафт резко изменился.

Этими своими действиями Россия убедительно продемонстрировала Соединённым Штатам, что возникшие на Украине трудности считает преодолимыми и не собирается не только принимать условия американского ультиматума (уйти со всех освобождённых территорий, включая Крым, как предварительное условие для начала мирных переговоров), но даже рассматривать их как основу для закулисного торга.

В Вашингтоне, неоднократно передавая «мирные» приветы через Эрдогана, Макрона (возможно, и по другим, более закрытым, каналам), явно рассчитывали, что Москва попытается отстоять Крым и, возможно, Донбасс, отобьётся от репараций, а в остальном Америке удастся нас продавить. Причём судьба украинских территорий интересовала их сугубо формально – надо было как-то закрепить свою победу в информационном пространстве. Главное, чего они хотели добиться – контроля над российской сырьевой базой и ценами на энергоносители. Это позволило бы США без усилий вернуть статус глобального гегемона, поскольку дало бы возможность Вашингтону, манипулируя ценами на сырьё, волюнтаристски устанавливать цену на любой товар в любом уголке планеты.

Компромисс по-американски выглядел примерно следующим образом:

1. Фиксируем позорное поражение России, но не добиваем российскую власть окончательно, позволив ей сохранить текущий уровень жизни внутри страны.

2. Отбираем у Кремля механизмы геополитического влияния и за счёт этого давим остальную планету, возвращая себе статус гегемона.

Фактически США предлагали нам статус, похожий на статус послевоенной Европы. Относительно сытая жизнь без геополитических амбиций. Послушное следование в фарватере американской политики. Борьба с врагами США, включая Китай. Всё это с перспективой быть съеденными через лет десять-пятнадцать, когда США, ограбив с нашей помощью остальной мир, вновь ощутят ресурсную недостаточность и начнут решать свои проблемы за счёт вассалов, как сейчас решают за счёт Европы, которой предложено умереть за американские интересы.

Американские элиты, живущие по принципу, «после нас, хоть потоп», исходили из того, что российская власть ухватится за возможность получить спокойные пятнадцать лет, переложив ответственность за последующую катастрофу на следующее поколение политиков.

В своё время Клинтон принял именно такое решение: не стал ввязываться в жёсткую внутриполитическую борьбу, пробивать необходимую США финансово-экономическую реформу, менять стиль внешней политики. Он спокойно проправил свои восемь лет, проедая ресурс, созданный Рейганом и Бушем-старшим. Причём после него хватило ещё на Буша-младшего и Обаму. Американцы были настолько уверены, что Путин ухватится за аналогичную возможность, что западная пресса заранее праздновала победу, публикуя бескомпромиссные статьи по поводу перспектив урегулирования отношений с Россией. Западные политики и СМИ требовали публичной капитуляции (пусть и не безоговорочной).

Ответный ход с референдумами, который к 7 октября, когда новые регионы окончательно войдут в состав России, отрежет Кремлю пути к отступлению (нельзя отдать только что принятые в состав России области, сохранив при этом власть), был настолько неожиданным и болезненным, что в первый момент единственной спонтанной реакцией стала заранее подготовленная диверсия на газопроводах. США тем самым всем показали, что они всё ещё в игре, что они не позволят Европе заключить с Россией сепаратный мир (дешёвые энергоносители ЕС всё равно не получит), но они не взяли на себя ответственность за диверсию. Тем самым Вашингтон на данный момент оставил за собой два пути: путь к миру и путь к дальнейшему нагнетанию напряжённости (путь к войне).

Перспективы пути к войне неоднократно оценивались и российскими, и западными политиками. Оценки эти на диво совпадают. Если отбросить словесную мишуру, то ответственные политики, понимающие о чём они говорят, оценивают ситуацию примерно следующим образом: если отбросить катастрофический сценарий внезапного обмена стратегическими ядерными ударами (такой сценарий лежит на столе уже более полувека, так как от напряжения у кого-нибудь всегда может упасть планка или же произойдёт какая-то фатальная ошибка), то ответом на интенсификацию Россией боевых действий на Украине может быть только прямое и полноценное участие европейских стран – членов НАТО в войне.

Сразу же по