Читать книгу - "Русские пазлы войны - Иван Жердев"

стихами: убили Юру,Наташу, Лену, Любовь, Марию,Живые с мёртвыми, мы де-юре,Чуть больше года уже Россия.Пишу под лампой, покуда светит,Безумно утро и ночь бессонна,От артобстрела погибли дети,Матвей трёх лет и шести Илона.Кусты малины и ежевики,Деревья, травы – здесь всё мишени,Разрушен «градами» дом у Вики,И у ближайшей соседки Жени.Но вместе с этим, гоня тревоги,И отвергая свои сомненья,Мы чиним крыши, ещё дороги,Справляем свадьбы и дни рожденья.Инна Кучерова

Мариуполь. Живые

Выезд журналистов из Донецка происходит довольно организованно. Вечером подаёшь заявку, утром приходишь к зданию пресс-службы ДНР, на Университетскую, 7, и выезжаешь. Журналистов собирают в группы, не более пяти машин, чтоб не создавать больших и заметных колонн, прикрепляют к каждой группе старшего (вооружённого бойца от пресс-службы). Разбившись по машинам, мы выезжаем. Этим утром получилось две колонны. Мы поехали на Мариуполь, вторая группа – под Ясиноватую. Всего журналистов набралось человек 20–30. Точно сказать трудно. В основном, конечно, наши, отечественные, плюс два француза, два индуса, итальянец и американец. Может, кто-то ещё, точно не знаю, но эти точно. С нами поехали французы и итальянец, остальные на Ясиноватую. С машинами история такая, у некоторых есть свои собственные, некоторые нанимают местных водителей вместе с машиной. У кого нет никаких машин, ни своих, ни наёмных, распределяются по свободным местам. Журналисты – народ достаточно дружный и в плане помощи отзывчивый. У кого есть свободные места, предлагают, так что безлошадными никто не остаётся.

Нашего сопровождающего зовут Костя. Хороший парень. Его задача – сберечь группу, чтоб не дай бог, потери или ранения. При входе в Мариуполь Костя сразу предупреждает: основная опасность – снайперы и мины. Журналисты – как дети, стараются старшего не слушать, норовят разбежаться кто куда. Он терпеливо всех одёргивает, опять собирает вместе в одном направлении. А мы, как тараканы, опять разбегаемся.

Я вхожу в группу на Мариуполь и в машину с Дарьей Асламовой из «Царьграда» и Никитой Цицаги из «News.ru». Здесь, когда знакомятся, так и представляются – именем и газетой. Я теперь Иван Материк. Даша – журналист опытный, в журналистике с начала девяностых. Прошла все возможные горячие точки – Чечня, Югославия, Ирак, Сирия, теперь здесь. На вопрос сравнения Мариуполя с Багдадом отвечает, что вещи совершенно разные. Из Багдада мирные сразу разбежались, их никто не держал, да и по вооружению и по подготовке бойцов Багдад с Мариуполем рядом не стоял. Там было в основном стрелковое – наши «калаши» и пулемёты, а из тяжёлого тоже старая советская артиллерия, да и не такая уж и тяжёлая, как здесь, ни «градов», ни «буков», ни «точек М». И брали американцы Багдад полтора месяца. Сначала утюжили издалека и вошли в уже почти пустой, сдавшийся город.

Никита – фотокорреспондент, мастер камеры. Его работа – зафиксировать документально все нюансы войны. На выездах он постоянно в движении. И, если мы с Дарьей можем позволить себе задержаться с людьми, побеседовать, записать интервью, то Никита весь в движении, он ищет и находит интересные ракурсы, лица людей, гражданских и военных, работу танков, артиллерии, авиации и даже результаты этой работы. Мы с Дашей работаем со словом, Никита – с картинкой. А вместе наши усилия и составляют главное – читатель видит полную картину войны. И здесь нет места лжи, здесь всё как есть – боль, горе, жизнь, смерть и победа.

Наши чистят квартал за кварталом. Конечно, и авиация долбит, и артиллерия, но всё же стараются, чтоб было меньше жертв среди мирных. Когда я читаю сообщения от своих знакомых на Западе или на Украине, то там у всех есть одна сильно прокачанная их СМИ мысль – наши военные выполняют приказ командования убивать мирных жителей. То есть гибель мирных жителей – это следствие прямого указа Путина. И ты хоть кол на голове теши, они от этого не откажутся. Я им пытаюсь донести, что именно наши потери и есть следствие приказа Путина беречь, по возможности, мирных, не допустить массовых жертв. Но они есть, конечно, есть, невозможно без этого. Это больно, это страшно и это неотвратимо.

По пути множество объектов, раскрашенных в жёвтно-блакитный. Красят всё подряд, противотанковые ежи, перила на мосту, остановки. Как будто понимают, что ненадолго, и самоутверждаются через раскраски.

Идём колонной, на блокпостах без задержек, видимо, Костя по рации рулит. По пути огромная очередь машин в сторону Донецка. Беженцы. Почти на всех машинах надписи: «Дети» и «Люди». Многие машины с пулевыми отверстиями. На некоторых вместо стёкол пластик. Очередь несколько километров. Рядом пункты для оказания медицинской помощи, склады с гуманитаркой. На пропускном проверяют документы, ищут нациков и вэсэушников.

Въезжаем на окраину Мариуполя. Здесь пропускной пункт комендатуры ДНР. Костя подходит к начальнику пункта, и они согласовывают наш маршрут. Дают два направления на выбор, туда («до белого бусика») около километра или туда, тоже около километра. После короткого совещания и привычного инструктажа – не разбегаться и беречься, выбираем направление к «бусику» и сразу начинаем разбегаться и не беречься. Канонада гремит постоянно то дальше, то ближе. Входим в первый квартал. Ветер носит пластик, дома обгорелые, разрушенные, окна выбиты, во дворе сгоревшие машины, следы костров и посуда – видно, что готовили еду.

У одного подъезда первый житель. Зовут Валера. Они здесь с женой одни на весь дом. Сначала сидели в подвале на заводе. Говорит, там и вода была и еда. Держал их «Азов», сначала никуда не выпускали, а потом дня три назад те же «азовцы» пришли, сказали – идите куда хотите. И они ушли. Вернулись домой. Воду и еду привозят наши военные, Валера забирает и раздаёт тем немногим, что ещё есть в соседних домах. Они не понимают, как жить дальше. Они не понимают, как жить сейчас. Не объяснишь им, что идёт слом мирового порядка, что Россия вынуждена воевать, что причины войны не в нас, и даже не в купленной с потрохами Украине. Что это вековечная война Запада на окончательное уничтожение Русского мира, России. У них огромное человеческое горе. И когда они говорят: «как жить дальше», это не о потере дома и имущества, хотя и это, конечно, есть. Это о смыслах. Несколько недель под взрывами, на грани смерти, многие без воды и еды, напуганные украинской пропагандой, что выходить к русским нельзя, там их сразу в лагеря, если не кончат на месте, они всё же идут, уже как обречённые, доведённые до крайности и удивляются, что их встречают, кормят, лечат и отправляют туда, где просто тепло, есть вода и еда и где не стреляют.

Поделился с Валерой сигаретами