Читать книгу - "Мститель Донбасса. Вира кровью - Александр Анатольевич Пересвет"

тоже зимой, он так же сидел возле закрывшейся за ней двери её квартиры и, ей-Богу! – хотел досидеть так до утра, чтобы утром первым встретить её и обрадовать! Собою, ага! Или папку её… Но в тот вечер девочка как раз дала ему понять, что сама очень-очень хочет переспать с ним, и буквально в эти выходные всё будет, когда родители уедут на дачу. И он внутренне подпрыгивал от радости в предвкушении. Какой там дом! Нет, верный рыцарь будет ждать её здесь!

Потом всё же хватило ума отправиться домой. Но была уже глубокая ночь, троллейбусы не ходили, и он фактически с улицы Дуки побежал к себе в Новый городок. Да ещё было бы не бежать: декабрь стоял жёсткий, и просто идти пешком было довольно зябко. А главное – сил было дофигища, гормоны требовали подвигов, организм молодой. Да чего там и бежать-то было – 12 километров! Он и не знал ещё, что когда-нибудь по шесть километров только на зарядке утренней пробегать будет…

А девочка – смешно! – так и не дала…

От этого детского воспоминания нынешняя злость куда-то ушла. Ладно, всё это – вечные игры между мальчиками и девочками. В конце концов, всё к лучшему. Вон, в больнице Ирка мается. В Москве вообще жена. Чёрт, да! Светка, дети. Взрослый же ты уже мужик, Лёшка! Скоро сороковник треснет. А ты сидишь у подъезда девчонки, как тот десятиклассник. Только тот тогда радовался, получив поцелуй и погладив грудь девушки через дублёнку. А ты тут страдаешь, потому что сам с девушкой расплевался. Глупо как…

Что ж, опять зима, опять не ходит транспорт, значит, опять пробежимся. Хотя с его покоцанной ногой… Но даже такси не вызвать – нет заряда в телефоне. Всё глупо… Он уже поднялся на ноги, как звук шагов заставил его замереть. Знакомый звук! Нет, не знакомый, шаги как шаги. Что, она хромая, что ли? Но в том, что это идёт Настя, он почему-то не сомневался. Сейчас выйдет из-за угла и… Но откуда ей тут взяться? Он же сам видел в зеркало машины, как она пошла с улицы во двор! Однако это была действительно Настя. С пакетом в руке. В своей этой милой меховой шапочке, в красной пуховой куртке, которая отчего-то не полнила её, а делала вдвойне изящнее. Что это она, где это она ходила?

Анастасия, казалось, не удивилась ему, стоящему возле её подъезда. Лишь чуть наклонила голову, остановившись, глядя чуть искоса и исподлобья. Но всё равно – видно было, как лицо её просветлело. И это обдало Алексея каким-то уютным, ласковым, как её ладошки, теплом.

Он сглотнул и сказал – и опять не то, что хотел:

– Я это… подумал, что надо было проводить. А то ночь, темно…

Настя улыбнулась. Ну да, подумал он, что за глупость опять пролепетал – а ночью что, светло должно быть?

– Спасибо, – проговорила она нараспев. – А я тут вспомнила, что в доме ничего нет, утром даже бутерброда не будет. Зашла вот в магазин, взяла молока, хлеба…

Боже, семейный какой-то разговор! А ведь да, точно: там, на другой стороне улицы магазин круглосуточный. Там во дворе, рассказывала Настя, воинская часть какая-то стоит. Тут и бизнес сразу же развернулся. В городе универсамы от сих до сих работают, а тут маленький магазинчик-забегаловка ночами функционирует. И, соответственно, водочка, колбаска, сырок тут круглые сутки к удовлетворению потребностей военных, красивых, здоровенных…

И чёрт! – Настя не выглядела расстроенной или подавленной! В Алексее шевельнулось разочарование. «Э, это о чём? Он тут страдает, а она? Может, она ещё и водочки прикупила?»

– Нет, конечно, – ответила она. – Я думала, ты не придёшь никогда. А мне одной – зачем? Ровно так сказала, рассудительно.

«Творится-то что?»

– Хотя, ты знаешь, если ты зайдёшь…

«Не понял! Я сюда бежал, чтобы просто потренироваться?»

Какой-то серо-чёрный, как снег в марте, гнев начал подниматься в нём. Но Алексей загнал его обратно в тёмные подвалы души. Пообещав ему, чтобы до времени не вырывался, в следующий раз уже не противиться.

– Если зайдёшь, то я бы лучше коньячку с тобой выпила. А то, знаешь, как-то до сих пор душа не на месте, как вспомню, как тебя там сопровождала…

Тоже ровно сказано.

«Гнев? Нет, сидит у себя. Тоже в раздумьях. Кто-то из нас идиот. И, похоже, я увижу его при ближайшем взгляде в зеркало! Чего тебе надо-то ещё, дебил? Она же всё сказала! А что ровно ведёт себя, – так котёнок же самостоятельный! Перед мужиком характер держит! Или ты хотел, чтобы она с воем и соплями на грудь тебе бросилась? Ах, прости меня, дуру, дорогой мой Лёшечка?

Так тебе её любить хочется или покорить?

Чёрт, и покорить – тоже!

Для чего? Чтобы любить кого? Холопку?

Любить тебе её хочется или похолопить? Дерьма ты кусок, Лёшечка, вот что…»

– Ты поднимайся, – сказал он. – Я лучше сам сбегаю. Только код подъезда скажи мне…

* * *

Он сидел и ел. Отчего-то проснулся ошеломительной силы голод. Да и то сказать – с полудня ничего не жрали. Как завертелось всё, так и не до того было.

Да и картошечка у Насти какая-то необычайно вкусная была. Вроде ничего особенного – сварила да обжарила с колбаской. А он от запахов слюной изошёл. Желудок прямо об зубы бился изнутри, вырываясь туда, поближе к кухне, к сковородке.

Но Алексей усмирил его. Он пока рассказывал про то, что происходило в рейде. Без излишних подробностей, конечно. Особенно кровавых. Больше упирал на забавные детали. Как решали, что больше подходит для изображения безмятежности на украинском блокпосту – то ли в картишки перекидываться – ну да, на украинских-то измождённых дорогах, кто в то поверит! То ли изобразить бой с пьянством – так о бутылке заранее позаботиться в голову не пришло.

В итоге решили просто посадить Шрека напротив двери, чтобы сразу в глаза бросался, а его самого заставили рассказывать истории из богатого жизненного опыта. Про то, например, как какого-то архидиакона возил, весёлого дядьку, любителя выпить, который особо домогательскому гаишнику посулил его заочно отпеть. И когда Шрек изображал, как гаишник лебезил перед попом, чтобы избегнуть такой кары, то спокойствие и безмятежность перед укроповским досмотром демонстрировать уже не нужно было – смеялись все, включая водителя. Укропы смотреть и не стали. Так, перетёрли о положенной им сумме с главбандюганом от Лыстого …

Или как Шрек с Еланцем над девчонками квохтали, уже на отходе, закутывая их от холода чужими трофейными бушлатами и опять-таки отвлекая байками и историями от невесёлой действительности. На лицо ужасные, добрые внутри, называется. Большой и маленький. Мультяшный Шрек с красной мордой и солдат Швейк