Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

одной из забот императора стало получение достоверной информации о политических и военных намерениях противников и союзников России.

Основным органом, занимавшимся получением разведывательной информации за рубежом, а также проводником внешней политики России с 1802 г. становится Министерство иностранных дел. После А. Б. Куракина, который был министром всего пару месяцев, на этом посту сменилось несколько человек: А. Р. Воронцов (1802-1804 гг.), А. Е. Чарторыйский (1804–1806 гг.), А. Я. Будберг (1806–1807 гг.). Несколько дольше, почти семь лет, продержался назначенный после заключения Тильзитского мира Н. П. Румянцев (1807–1814 гг.).

В составе Министерства иностранных дел находились три секретные экспедиции: шифровальная, дешифровальная и перлюстрации. Цифирный комитет МИДа был центральным органом, отвечавшим за сохранение секретности при переписке. Его сотрудники обеспечивали введение новых шифров, осуществляли надзор за их хранением и использованием, выводили из применения устаревшие или скомпрометированные шифры, готовили доклады для императора. С середины XVIII в. российские дешифровщики вели постоянную борьбу с королевской, а впоследствии республиканской и императорской Францией. Эта деятельность была успешной: российские императоры, в том числе Александр I, имели в руках значительную часть секретной французской дипломатической, военной и разведывательной переписки. Криптографы МИДа работали и в интересах Военного министерства Российской империи.

Помимо МИДа, военную и политическую разведку вели еще несколько специальных служб и отдельные лица, привлеченные непосредственно императором для несения секретной службы. В 1808 г. личным осведомителем государя становится министр иностранных дел Франции герцог Шарль Морис де Талейран. С учетом сегодняшней политической и социальной конъюнктуры видится крайне интересным упоминание имени этого человека, который кому только не служил, в контексте популярного термина «толерантность». На протяжении всей своей бурной жизни Талейран «был верен исключительно одному лицу — себе», а его умение приспосабливаться к любым конъюнктурным условиям — быть «толерантным» — породило множество анекдотов того времени. К примеру, таких: «Вступая в должность министра иностранных дел при Людовике XVIII (а Людовик XVIII пришел к власти уже после Наполеона в период Реставрации), Талейран с усмешкой заметил: „Это моя тринадцатая по счету клятва. Надеюсь, она будет последней…"» Ну, не такой уж и последней: когда Июльская революция 1830 г. свергла Бурбонов, Талейран получил почетную должность посла в Англии. И здесь, конечно, нужно пояснить, что Талейран в равной мере ненавидел уничтоженную революцией старую французскую монархию, чванливую верхушку лидеров Французской революции, ненавидел Наполеона и его окружение, и т. д. Но при этом он всегда прекрасно вписывался, находил свое место и, лавируя, сохранял не только свои доходы, но и свою голову. Академик Е. В. Тарле дал Талейрану не слишком лестную характеристику: «Что такое „убеждение" — князь Талейран знал только понаслышке, что такое „совесть" — ему тоже приходилось изредка слышать из рассказов окружающих, и он считал, что эти курьезные особенности человеческой натуры могут быть даже очень полезны, но не для того, у кого они есть, а для того, кому приходится иметь дело с их обладателем». Но если подумать, такой подход к дипломатии, пусть это и звучит цинично, самый беспроигрышный. Как бы там ни было, личность этого господина была прекрасно известна при русском дворе, и надо отдать должное Александру: информацию, «сливаемую» Талейраном, всегда тщательно проверяли, даже тщательнее, чем поступающую от других агентов. Но он почти не блефовал.

У Талейрана было множество «оперативных» псевдонимов: Юрисконсульт, Красавец Леандр, Кузен Анри, Анна Ивановна, и это показывает, насколько русская разведка следила за соблюдением правил конспирации, дорожа агентом. Связь с Талейраном обеспечивал посол России в Париже К.-Р. В. Нессельроде. Переписка велась в шифрованном виде, все важные источники Талейрана также имели псевдонимы: например, министр полиции Фуше обозначался как Президент, Наташа, Бержьен. Основные направления политической информации шифровались фразами «любовные шашни Бутягина» (секретарь русского посольства), или «английское земледелие» (внутреннее положение во Франции), или еще какими-нибудь — напрямую ни одного слова.

В феврале 1808 г. с письмом государя в Париж направляется его адъютант — молодой полковник граф А. И. Чернышёв. А через год Александр I поручает Чернышёву быть его личным представителем при Наполеоне. Талейран представил Чернышёва маршалу Бернадотту, генералу Жомини и высшим офицерам французской армии. Особую популярность в Париже графу принесло спасение сестер Наполеона — Каролины Мюрат и Полины Боргезе — во время пожара в доме австрийского посланника князя Шварценберга. Обладая большим личным обаянием и сочетая тонкие легальные и нелегальные методы, Александр Иванович стал одним из выдающихся дипломатов-разведчиков своего времени. Примечательно, что в доме, который снял полковник Чернышёв, не было французской прислуги. Всех своих слуг — повара, садовника, горничную и прочих — он привез из России, тем самым оградив себя хотя бы от части того негласного надзора и контроля, которому подвергались все дипломаты и большинство знатных иностранцев при дворе Наполеона.

Я больше боюсь трех газет, чем ста тысяч штыков.

Наполеон Бонапарт

Репутация «недалекого покорителя женских сердец» стала прекрасным прикрытием для регулярного получения в великосветских салонах политической и военной информации. Так, сотрудник Военного министерства Франции Мишель Ф. еженедельно передавал Чернышёву копию сводки для Наполеона о численности и дислокации французских войск, похищенную с помощью курьера Жана Мозеса. Еще два источника работали в Военной администрации и Государственном совете Франции. В донесении от 2 декабря 1811 г. Чернышёв докладывает, что, по сообщению его источников, выражения, использованные Наполеоном в циркулярном послании военному ведомству в отношении русских, говорят о скором разрыве протокольных дипломатических отношений.

В тот же период полковник Чернышёв попадает под подозрение, и при негласном обыске его парижской квартиры (Чернышёв отъезжал в Петербург) были обнаружены копии донесений одного из его агентов. Естественно, что после прямых обвинений в шпионаже о возвращении в Париж не могло быть и речи. Но многолетняя работа Александра Чернышёва в Париже позволяла «держать руку на пульсе французской политики» и получать «сведения наипервейшие» из ближайшего окружения Наполеона.

Еще одним менее известным, но не менее значимым для России агентом Александра I во Франции был И. О. де Витт. После заключения Тильзитского мира (июль 1807 г.) он выходит в отставку (но по приказу Александра его не вычеркивают из списков русской армии) и поступает простым волонтером на французскую службу. Ему удалось отличиться в нескольких сражениях в составе французской армии. Де Витт обращает на себя внимание самого Наполеона. Проявленная храбрость, великолепные военные, тактические и оперативные навыки резко выделяют его из общей массы, и вскоре он был зачислен в походный штаб Наполеона, где исполняет секретные задания самого французского императора. В 1809 г. де Витт женился на Ю. Любомирской, подруга которой — графиня М. Валевская — была любовницей Наполеона: еще один канал информации. В 1811 г. Бонапарт назначает де