Читать книгу - "Фронт на приграничье. Записки военных журналистов - Вячеслав Юрьевич Алимичев"

«Тор-М2». Дроны являются ударными версиями воздушных мишеней, ранее применяемых ВМФ Великобритании для отработки перехвата крылатых ракет корабельными ЗРК. Дроны отличаются в 2–4 раза более высокой маршевой и подлетной скоростями (650–720 км/ч против 120–200 км/ч у бензиновых типа PD-1, UJ-22, UJ-26 «Бобёр»), что достигается благодаря использованию двух малогабаритных турбореактивных двигателей.

Уже сегодня в командовании ОВС НАТО, методом наложения диаграмм направленности радиолокационных средств на карты рельефа местности, могут быть подготовлены несколько шаблонов наиболее приемлемых маршрутов полёта (с огибанием низковысотных секторов поражения наших ЗРК) БПЛА-камикадзе UJ-22, UJ-26 «Бобёр», «Лютый», а также UJ-23 Topaz с концентрацией ударных нарядов БПЛА на тех направлениях, где суммарная целевая канальность ЗРК минимальная для прорыва противоракетного заслона.

Изначально наиболее часто при боевом применении БПЛА управляется оператором. Также имеет место применение БПЛА по заложенной программе полёта на борту, когда заданы параметры высоты, скорости, полный маршрут и точки, по которым беспилотник двигается. И есть применение БПЛА с двойной системой управления, когда на начальном этапе управление осуществляется по программе, а при подлёте к цели атаки управление на себя берёт оператор. В последнем случае управление перехватывается по Wi-Fi, для чего оператор должен находиться в непосредственной близости от объекта, либо по сотовой связи.

В последнее время ВСУ стали применять беспилотники с управлением по сотовой связи. То есть если объект защиты находится в черте города или иного населённого пункта, где стоят сотовые вышки, большая вероятность, что управление может производиться по нему. А большинство наших станций подавления, считают специалисты, работают по системе навигации и управления телеметрии. Сотовую связь, сотовые частоты в основном не трогают. Поэтому беспилотники, которые имеют управление по GSM, имеют возможность пройти без воздействия.

Самыми популярными дронами для налётов у ВСУ стали китайские Mugin-5 PRO. Этот «гость», начиненный взрывчатым веществом, регулярно использовали, например, для атак по Крыму. Низкая стоимость и легкая доступность позволили массово закупить их на китайских маркетплэйсах до введенного запрета властей КНР.

Для атак по отдаленным российским областям, таким как Московская, Калужская, Воронежская, Смоленская, украинские войска активно задействовали UJ-22 Airborne. Из-за их высокой автономности и большого бака они способны преодолевать большие расстояния.

Но одним из самых эффективных (если рассматривать по результатам прилетов) был и остаётся реактивный беспилотник Ту-141 «Стриж». Их использовали не так много, как другие типы дронов, но именно ими были нанесены удары по аэродромам в Энгельсе и Дягилеве. Возможность преодоления дальних дистанций на низкой высоте с огибанием рельефа – серьёзная проблема для подразделений ПВО.

Для запуска беспилотников ВСУ использовали не менее восьми основных площадок в зависимости от возможностей самих дронов. Например, для атак по югу России площадками подскока являются Белгород-Днестровский, Школьный, Херсон, Долгинцево, Широкое.

Для налётов на Краснодарский край, Ростовскую область и более отдаленные регионы периодически задействовались импровизированные точки в Красноармейске и Харькове. И самой большой трудностью в их поиске является то, что ВСУ по большей части используют малоразмерные БЛА, неприхотливые к условиям, то есть это может быть и поле.

Характер применения украинских БЛА менялся на протяжении спецоперации с ходом конфликта и наращиванием их производства. Если сначала это были единичные налёты, которые были неожиданностью и для российской ПВО, то впоследствии атаки становились более массированными и разнообразными. Выработке стратегии способствовала активная поддержка Запада. Например, для ударов по Крыму ежедневно разведка НАТО передавала Украине данные о местоположении средств ПВО для создания приблизительного маршрута их обхода, чем и пользовались ВСУ.

Основная часть БЛА, их проектирование и разработка дизайна проводятся на базе нескольких частных компаний и промышленных предприятий в Киеве. Именно в столице и окрестностях сосредоточены штабы различных фирм, получивших целевое финансирование для развития этой сферы. Также серийный выпуск беспилотников налажен на мощностях крупных заводов, таких как «Хартрон» и «Коммунар» в Харькове или конструкторское бюро «Южное» и «Сфера» в Днепропетровске. Причем в «Сфере» оборудованы подземные комплексы сборки БЛА.

Разработка инерционных навигационных систем и программного обеспечения проводится специалистами направления физического моделирования режимов полета самолёта при аэрокосмическом университете в Харькове при поддержке инженеров с Запада. Компоненты для изготовления и модернизации дронов закупают коммерческие компании, в некоторых случаях действуя через подставных лиц, в Германии, Китае, Канаде, США, Франции, Японии и Индии.

Некоторые типы БЛА ещё проходят доработку и не поставлены в массовое производство, такие как «Довбуш Т10», а часть уже невозможно воссоздать из-за отсутствия научно-технической базы и специалистов. К таким относятся Ту-141/143 «Стриж/Рейс» советского производства. Практически все летательные аппараты оснащены приемником спутниковой системы GPS и способны выполнять полеты по заданному маршруту. А боевая часть, прикреплённая к ним, зависит от технических характеристик беспилотников.

Массовое производство реактивных беспилотников Ту-141 «Стриж» и Ту-143 «Рейс» было остановлено с распадом Советского Союза. На Украине сборка этих БЛА осуществлялась на базе Харьковского авиационного завода. В период с 1978 по 1989 год на предприятии в Харькове было выпущено 152 единицы «Стрижей», значительная часть которых оказалась на Украине. Судя по данным открытых источников, с начала боевых действий в феврале 2022 г. ВСУ использовали 29 реактивных БЛА Ту-141, один из которых долетел даже до хорватского Загреба. Еще несколько единиц украинские формирования применили в 2014 году в Донбассе.

ВСУ весьма трепетно относятся к их задействованию, в отличие от тех же китайских Mugin-5. Это позволяет предположить, что количество Ту-141 ограничено и их берегут на особый случай.

Понятно, что приоритетной целью дронов ВСУ являются нефтебазы, аэродромы, электрические подстанции, военные склады, а также оборонные предприятия. Поэтому ПВО и охрана этих объектов должна стать приоритетной задачей не только для государства, но и для всех граждан. Очень важно в данном случае надежно защитить мирных граждан приграничных регионов, в первую очередь Белгородской, Курской, Брянской областей.

Ну и, конечно же, не стоит забывать о том, что вся наша ПВО должна быть на круглосуточном боевом дежурстве. Россия обладает одним из самых больших в мире запасов ЗРК, которые должны непрерывно отслеживать вражеские БПЛА и вести на них охоту. Сейчас как никогда важно продемонстрировать эффективность наших С-300 и С-400, «Панцирей», «Буков», «Торов» и других систем ПВО. Также необходимо самым активным образом использовать комплексы радиоэлектронного противодействия БПЛА, которые разрабатываются не только РФ, но и нашими стратегическими партнерами.

Небо России в достаточной степени надежности прикрыто средствами ПВО дальнего и среднего радиуса действия. С этой задачей справляются зенитные ракетные системы С-300, С-400, а сейчас ещё и поступившая на вооружение С-500 «Прометей». Они нацелены на самолёты, баллистические ракеты, могут противостоять и гиперзвуковому оружию. При этом крайне неэффективны в борьбе с беспилотниками, которые летают на малой высоте.

«Ситуацию должна исправить нынешняя реформа, когда войсковые средства ПВО переведены из Сухопутных войск в подчинение командования ВКС, – считает авторитетный военный