Читать книгу - "Русские пазлы войны - Иван Жердев"

Очнулся в госпитале – первая мысль: «Где я?». Главное, не в плену, все знают, как поступают с нашими пленными эти нелюди. Нет, в госпитале, слава богу. За этот бой представлен к званию «Герой Донецкой Народной Республики». Своё письмо он сначала прочитал вслух:

«Пишет тебе письмо ученик третьего класса г. Темрюка, Краснодарского края. Я очень переживаю за вас, что вы сейчас, в эту трудную минуту, вдали от дома, рискуя своими жизнями, защищаете всех нас. Мы все говорим вам: «Спасибо за это, берегите себя, мы ждём вас».

Потом Арсений ответил: «Когда нас ждут, мы всегда возвращаемся, даже из самых сложных ситуаций».

Все ребята-танкисты просили передать огромное спасибо ученикам 13-й школы г. Темрюка, их родителям и учителям, которые вырастили таких замечательных детей. Есть за кого воевать, сказали бойцы.

Где-то между Марьинкой и Авдеевкой

Перефразируя одного из героев Булгакова, бродягу Иешуа, скажу: «Правду писать легко и приятно». А писать со слов очевидцев можно только правду, как её видят ребята из окопов. Она бывает неприятная, но какая уж есть. Тем более что основа такой правды – всегда вера в дело правое и в Победу. В нашу Победу, как теперь принято говорить.

Командование бригады, в лице Спартака Анатольевича, выделило мне в сопровождающие замполита роты Юрия (тут без подробностей) и каску. Ехать было неблизко, по дороге разговорились, как всегда на войне, довольно хаотично, перебрасывая места и события, время и знакомых.

Юрий пришёл на войну старшим лейтенантом из другого ведомства, а уже здесь стал почему-то сержантом. Очередная нелепость войны. Ну, сержантом так сержантом… Знай воюй. Волноваха, Мариуполь и другие яркие места.

В Мариуполе штурмовали они многоэтажку. Недели две не могли взять. Потом приехал российский полковник с небольшим армейским ноутбуком, пощёлкал клавишами и сразу увидел всех в том доме укропов. Что-то пощёлкал ещё и куда-то скомандовал: «Огонь!» Прилетело сразу, много и куда надо. Многоэтажку эту тут же и взяли. Полковника вежливо спросили: «А что, так можно было?», он загадочно ответил: «Не можно, а нужно», забрал ноутбук и уехал. И дальше снова с винтовкой Мосина, калашами и Сапогами.

– Юра, а как сейчас? С той стороны ещё не поняли, что всё уже?

– Начинают понимать потихоньку. Идейных выбили, и с той стороны такие же простые пацаны, как и наши. Если бы не заградотряды массово бы пошли сдаваться.

– А там реально заградотряды? Своих стреляют?

– Конечно. Как только видят движение своих к нам без оружия, сразу мочат.

– А как выходят? «Волгу» вызывают?

– Нет. В основном ночью или в туман. Идут в брониках, в касках, но без оружия. Ну, машут там, мол: «Сдаёмся, не стреляйте». Когда уже в плен попадают, у них счастье на лице. Понимают, что будут жить. Говорят: «Только на обмен нас не включайте, а то опять сюда попадём». А есть, конечно, и такие, что лучше и в плен не брать. Те не сдаются, пока их не ранят или не прижмут совсем уже. Те говорят: «Мы всё равно сюда вернёмся и будем русских убивать до конца». Но их реально меньше, хотя есть, конечно.

Сподобил меня Господь выбрать джип, так бы не проехали. Там грязь перемешана с отсыпом с терриконов, эдакая грязно-красная масса. Ещё в штабе Юра спросил:

– А машина у тебя какая, а то там не на всякой пройдёшь?

Я говорю:

– На моей пройдём, там четыре ведущих.

– А цвет?

– Белый.

– Плохо. Заметная сейчас. Зимой нормально.

Арта наша сейчас у пехоты в почёте. И много, и работает славно. Противник, конечно, тоже бьёт, но уже не так, как раньше. Я спросил: «А как они по движущей цели бьют?»

И Юра объяснил на примере старой игры «Морской бой», ещё в советских кинотеатрах стояли такие аппараты, я помню. Летит дрон, передаёт все координаты, скорость и прочие подробности. А там, как в той игре, наводят с опережением, исходя из скорости и габаритов, и «тюк» прямо в цель.

Но у них сейчас дронов много, очень много. Охотятся и за отдельными солдатами, а не найдут – кидают на гражданских. Недавно, говорит, прямо у магазина четырёх гражданских положили, трое – триста, один – двести. Видят же, что гражданские, и дети там, а всё равно, чтоб впустую не летать бросают на любых, кого найдут. Сволочи.

Приехали в расположение, вроде опорника. Блиндаж с перекатами, столовая, спальня, всё как надо. Гуманитарку разгрузили – и машину под деревья от греха подальше. Где, точно писать не буду, потому как и сам не помню, где-то между Авдеевкой и Марьинкой. Название посёлка вам ничего не скажет, хотя попадаются здесь очень смысловые. Недавно проезжал село Политотдельское, ну тут без перевода. А рядом с Донецком есть посёлок Еленовка. Должно быть, Елены-красавицы в селе жили сплошняком.

Ребята в располаге бывалые уже, и потому негрустные. Кто из «вагнеров» бывших, кто мобилизован, кто добровольцем. Передал свечи окопные и сладкое к чаю от наших женщин с «Привала», темрюкского района. Я о них писал уже, молодцы наши казачки, два года уже и бойцов по дороге кормят, и гуманитарку возят. Привёз также письма от учеников 1-й школы г. Геленджика. Всё зашло в радость.

Показали, как живут, за чаем разговорились. Саша, доброволец с Ростовской области, из «вагнеров». О Пригожине – только хорошее, настоящий был мужик, и командир, и организатор. Вообще, о попавших в опалу, и даже уже погибших командирах, из бывших, слышал всегда только самые положительные отзывы. И именно от тех, кто служил у них под началом и знал их в деле. О том же Стрелкове всегда с уважением и даже гордостью. Политика – дело мутное… Но что один, что другой навсегда у ребят в уважении и почёте. Ни разу плохого слова не слышал. А там… история рассудит…

– Какие у вас здесь задачи сейчас?

– Активная оборона.

– А это как?

– Посидим, посидим и штурмуем. Потом опять посидим и опять штурмуем. В общем-то правильно. Вперёд идём.

Вэсэушников по-прежнему пичкают наркотой. Доставляют на фронт, как еду и БК. Причём, по некоторым сведениям, наркота у них уже заложена в сухпай (сухой паёк), поэтому даже те, кто отвергает прямое потребление, всё равно попадают под наркотик, который меняет человека, стирает всё человеческое – страх, совесть, жалость и даже инстинкт самосохранения. Некоторые наркотики останавливают кровопотерю. Ребята рассказывали: «Его ранишь в руку, ногу, а он всё равно будет идти, ползти и стрелять. Тут только если в голову напрочь, тогда всё уже – не боец. Солдат под такими наркотиками уже не солдат, а зомби. И ему всё равно кого убивать – военных, гражданских, детей, стариков. Даже своих, если придётся.

А у нас сухой закон. Даже спиртного