Читать книгу - "Русские пазлы войны - Иван Жердев"

пока мы, старики, тут планету обустраивали. Хором пели Цоя про группу крови и требования перемен. В общем о том же, что и мы, только красивее и выразительнее. Кстати, у них на входе, в отличие от нашего дома, таблички «Не бухать» нет.Смерть стоит того, чтобы жить,А любовь стоит того, чтобы ждать…

Смерть – всего лишь смена мерности, а любовь – бесконечный путь к Богу, поэтому стоит и жить, и ждать. Устами гениального кочегара пел Бог.

Встали ещё затемно. Подошла молодёжь, принесли зимние маскхалаты. Стали собираться. Кай проверил эсвэдэшку и объявил:

– Всё, я пошёл Марьинку брать. Опять.

Кот из спальника:

– Иди. Если что, я берцы заберу.

– Не дождётесь. Пошёл я.

– Иди уже.

Выехали на двух машинах. На выезде из посёлка притушили свет, припарковались в развалинах. Дальше пешком. Идём друг за другом, дистанция 5–8 метров. Потихоньку начинает светать. Пейзаж жутковатый, под ногами снег с пятнами застывшей грязи. Или асфальт с пятнами снега. Вокруг чернеют деревья без верхушек. Только обрубки веток, срезанных пулями и снарядами.

Влево уходят следы танковых траков. Ушёл наш Т-72-й с флагом СССР над башней. Пошёл в обход Марьинки.

С головы колонны по цепочке передают:

– Мины, аккуратней.

Передаём дальше. Кай добавляет, уже для меня:

– Если падать, то только вперёд или назад.

Стараюсь вглядываться под ноги, чтоб не поскользнуться. Ещё сумерки, толком не видно. Просто смотрю на ноги Кая, стараюсь идти там же. По бокам, в снегу, чернеют ровные круги, мины. Периодически слышны разрывы, не поймёшь, наши или противника.

После минного поля с противопехотными начинаются участки с противотанковыми. Мне объяснили, что противотанковые тоже переделывают в противопехотные. Масса нажима на противотанковых от 300 кг, на противопехотных от 15. Но умельцы переделывают так, что иногда достаточно просто сдвинуть противотанковую, и всё, всей колонне кирдык.

Худо-бедно добираемся до окраины Марьинки. Сплошные развалины. Слева замечаю останки украинского солдата. Видимо, давно уже лежит, собаки подразобрали, одни ноги в берцах целы. Берцы песочного цвета, натовские. Может, наёмник… С Мариуполя дал себе зарок не снимать трупы. Не для того человек погиб. Кто бы он ни был, а жил, мечтал о чём-то… нельзя это. Проходим мимо. Ни злости, ни радости, ничего, про себя шепчу: «Упокой, Господи, душу усопшего…»

Зашли в почти разрушенное здание. От здания остался первый этаж, весь в пробоинах. Дальше опять развалины, там уже наши, первая линия. Спускаемся в подвал. Здороваемся, знакомимся. Здесь одно отделение, командир Гавр, парень около тридцати. Угощает чаем.

Для читателей, чтобы было понятно, никакой сплошной линии фронта нет. Фронт определяется зданиями, вернее, тем, что от них осталось. В одном наши, в другом – враги. Соответственно, и расстояние между сторонами разное. От нашего здания до ближайшей точки ВСУ метров сто шестьдесят. Есть и дальше, есть и ближе. То есть линия фронта вроде как и есть, но она, скорее, штрихпунктирная. Бывает, здания переходят из рук в руки по нескольку раз.

Война с технологиями XXI века скатилась к варианту Первой мировой войны, даже не Второй. Солдаты и артиллерия, минус конница. Да дроны, да авиация, да ракеты и танки. Но танки уже не играют такой роли, как в Великую Отечественную. Невозможны никакие танковые прорывы и клинья.

Во-первых, нельзя незаметно собрать хоть какой-нибудь танковый кулак. Большое скопление техники сразу вычислят и разберут на запчасти ещё до начала операции. Теперь танки всё больше играют роль арты, выезжают, отрабатывают и уходят. Во-вторых, хорошо обученный и хорошо вооружённый боец может в одиночку разобраться и с танком, и с самолётом. А если их много?! А их всегда больше, чем самолётов и танков. Поэтому штурмовики и ДРГ сходятся почти вплотную и гасят друг друга из-за угла, в упор, из укрытия или с близкого боя.

Помните «Дом сержанта Павлова» в Сталинграде? Так вот здесь, напротив, такие же дома, таких же павловых. Даже если они того сержанта Павлова предали и отвергли, то генетически они такие же бойцы, как тот сержант, как бойцы с нашей стороны. У них деды тоже воевали. Самая большая проблема именно в этом. На наш бардак у них такой же, на наш креатив у них неменьший.

Из бардака – ребята рассказывали – заняли они ночью дом в посёлке, утром смотрят, идёт смена укропов по улице, автоматы чуть не за ствол по земле тащат. Семь человек, как на прогулке. Даже не связались ни по рации, ни по телефону, менять идут. Ну и положили всех разом. И у наших такие же проколы.

Из креатива… рассказывать не буду. Любой креатив что с нашей, что с их стороны – военная тайна. Может быть, не такая уж и страшная военная тайна, но всё равно – секрет. Лучше не надо.

И сдаваться они не хотят и не будут, чтобы ни говорили всякие ведущие ток-шоу. Здесь не шоу, здесь война, и война очень упорная с обоих сторон. У них своя правда, у нас своя. И эти две правды здесь сошлись.

Вернее, нас стравили. Кто? Да не бином Ньютона – большие деньги англосаксов. Скажи мне, кто твой друг… Даже если любой украинец мне будет юридически убедительно доказывать, что он защищает родину, а мы агрессоры, то я его спрошу: «Посмотри, кто у тебя за спиной, брат?»

А за спиной мерзкие рожи американцев, англичан, французов, немцев и прочей нечисти. Они никогда не вступятся за правое дело. Никогда и ни за что. И, что бы ты ни говорил, но если за твоей спиной англосакс, ты не прав. Англосакс пришёл убить и меня, и тебя. И он сделал так, что мы сейчас убиваем друг друга. Самое лучшее, что мы можем сделать, это перестать убивать друг друга и заняться ими. Но… нас так красиво поставили друг против друга, что… умеют, падлы… всегда умели. Хотя есть ещё варианты…

Так ведь и он мне скажет: «Посмотри назад, брат, у тебя в тылу тоже англосаксы окопались, что, нет?» Опа… поймал…есть малёхо, но у меня они тихарятся, рожи попрятали, и у меня тут или Кай с гранатой, или Илья со СМЕРШем, или Путин с мозгами. Ну и?…

Неужели нам так и стрелять друг друга, пока они там бабло не поделят?! Ответа нет. Вернее, есть – стреляем же…

«Что дальше, Дава, что дальше?» – спрашивал Гоцмана его контуженный друг Марк.

Ответа нет. Китайцы говорят: «Не дай вам бог жить в годы перемен», а русский поэт возражает: «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые». Здесь разница. Нам, нашему поколению, выпало счастье или беда жить во время огромных, гигантских перемен всего мироустройства, таких, что это самое мироустройство готово крякнуть в любой момент. Может,