Читать книгу - "Убить Гитлера: История покушений - Дэнни Орбах"

Действительно, ничего страшнее лобового столкновения между этим тремя странами по судетскому вопросу Бек представить себе не мог. Ужас, который вселяли в него подобный конфликт и его последствия, он излил в потоке меморандумов, адресованных его начальнику генералу Браухичу. Эти меморандумы были написаны профессиональным военным языком и не оспаривали общих установок политического руководства. Например, 30 мая 1938 г. Бек писал, что, «хотя Германия не может смириться с Чехословакией в ее современных границах, Британия и Франция не потерпят дальнейших изменений в балансе сил в пользу рейха, который не готов к новому конфликту». Поэтому, если план фюрера будет приведен в действие, «представить судьбу Германии в будущей войне можно будет только в самых мрачных тонах»[98].

На недовольство Бека, естественно, не обращали внимания, и с каждым днем он ощущал все большую изоляцию и озлобление. Тем не менее генерал убеждал себя, что Гитлер небезнадежен, нужен лишь кто-то, кто сумеет указать ему путь разума и сдержит партийных радикалов. В то же время общение с Гёрделером, Остером и критиками режима на собраниях «Общества среды» постепенно приближало его к революционной мутации. Бек все больше отдалялся от руководства, и его сопротивление такой мутации постепенно ослабевало.

В июле 1938 г. соперники переиграли Бека. Пронацистские офицеры Генерального штаба, прежде всего Вальтер фон Рейхенау и Эрнст Буш, с энтузиазмом поддержали планы фюрера, и даже военачальники, симпатизировавшие Беку, не захотели открыто занимать его сторону. На протяжении многих лет Бек добивался усиления политического влияния Генерального штаба, считая свою борьбу с Гитлером кампанией за институциональную независимость. Поэтому он с болью наблюдал, как один за другим дезертируют его товарищи[99]. В отчаянии он предложил генералам массово подать в отставку, полагая, что лишь такая угроза сможет вернуть Гитлера на путь разума. Сам Бек был непреклонен: он никогда не возьмет на себя ответственность за катастрофическую конфронтацию Германии со всеми остальными западными державами. О расчетах генерала можно судить по меморандуму, составленному им 16 июля 1938 г. и ставшему впоследствии основополагающим текстом немецкого Сопротивления: «На карту поставлены важнейшие решения, касающиеся будущего нашей нации. История возложит кровавую вину на этих руководителей [вермахта], если они откажутся действовать в соответствии с тем, что велит им совесть, а также профессионализм и политический опыт. Военное подчинение обнаруживает свой предел, когда опыт, совесть и ответственность не позволяют выполнить приказ… Необычные времена требуют необычных действий»[100].

Легко представить, с какими мучениями Бек – человек, выросший в среде, где подчинение было основополагающей ценностью, – дошел до точки, в которой «подчинение обнаруживает свой предел». Всего несколькими месяцами ранее, во время истории с Фричем, он заявил Гальдеру, что «в лексиконе немецкого офицера нет слов “заговор” и “мятеж”». Теперь его отношение менялось. Внезапно оказалось, что на кону не только противодействие внешней политике и политике безопасности; требовалось также обуздать режим террора, установленный гестапо. Бек убеждал себя, что если освободить фюрера от влияния нацистских радикалов, то можно и нужно будет провести в Германии тотальные реформы. Потрясенный собственными идеями, Бек делился с генералами основными положениями своей новой программы: «За фюрера; против войны; против правления партийных функционеров; мир с церковью; свобода слова и конец чекистским методам; …восстановление законности; прекращение строительства дворцов; жилье для простых людей; прусская порядочность и простота»[101].

В своем идеализме Бек так и не осознал, что движущей силой перечисленных им бед был сам фюрер. Как это часто бывает, за политический урок пришлось дорого заплатить. 4 августа Бек представил генералу Браухичу антивоенную речь, предназначенную для главных военачальников. Браухич тоже понимал, что мировая война станет катастрофой для Германии. Поначалу он принял план Бека, но в последний момент испугался и вместо этой новой, более критической речи зачитал старый меморандум Бека от 16 июля. Генералы, за исключением Рейхенау и Буша, в целом выразили согласие, но отказались принимать какие-либо практические меры. Гитлер, которому надоели бесконечные нудные меморандумы Бека, всерьез задумался о его увольнении. Начальник Генерального штаба все понял и 18 августа подал в отставку. В качестве своего преемника он рекомендовал генерала Франца Гальдера, который критиковал режим куда радикальнее, чем он сам. Сработала ли рекомендация Бека или что-то еще, но Гитлер действительно назначил Гальдера новым начальником Генерального штаба[102].

Бек ужасно разочаровался в своих армейских товарищах. «Браухич бросил меня на произвол судьбы», – с отвращением сказал он. Руководители вермахта оказались всего лишь «посредственностями, дураками и преступниками», и Гитлер был ничем не лучше. Бек сообщил Гальдеру, что нацистский режим не сможет реформироваться. В другой раз он заявил, что никогда не будет участвовать в «авантюрных национал-социалистических войнах»[103]. Человек, который отказался бунтовать ради защиты своего друга и начальника во время истории с Фричем, изменился после авантюры Гитлера с Судетской областью.

Майор Остер понял, что Бек готов к революционной мутации. Как писал Николас Рейнольдс, он снова и снова приезжал к Беку на Гётештрассе, «убеждая, прося, уговаривая. Если о ком-нибудь и можно сказать, что он вовлек Бека в сопротивление, так это об Остере»[104].

Теперь, освободившись от командования, Бек наконец-то мог переосмыслить свою жизнь и принципы. Бо́льшую часть времени он посвящал военной истории и все сильнее дрейфовал в сторону Остера, Гизевиуса и Гёрделера. Через несколько месяцев, в 1939 г., он признал, что выбора нет и государственный переворот – единственный выход. Слово «мятеж», похоже, вошло в лексикон немецкого офицера. Революционная мутация Бека завершилась.

Неизвестно, был ли согласен Бек с планами переворота, которые втайне разрабатывались в этот период. Генерал Гальдер вел долгие переговоры с лидерами заговорщиков и в итоге заключил секретное соглашение с майором Остером: в тот момент, когда Гитлер прикажет армии вторгнуться в Чехословакию, настанет время осуществить государственный переворот[105].

5

Птичка и ЕЕ клетка:

Первая попытка государственного переворота,

Сентябрь 1938 Г

Сентябрь 1938 г. выдался в Европе бурным. Судетский кризис достиг своего пика, и напряженность между Германией, Англией и Францией росла с каждым днем. По континенту расползался страх войны. Заговорщики, однако, были преисполнены надежд. 5 сентября им стало казаться, что до переворота осталось совсем немного. Надежды связывались главным образом с назначением на пост главы Генерального штаба генерала Франца Гальдера, известного своими антинацистскими настроениями. Ханс Остер, главный стратег и объединитель группы Сопротивления, был уверен, что новый начальник окажется полезнее, нежели его нерешительный предшественник генерал Бек. Ему представлялось, что Гальдер полон решимости любой ценой предотвратить войну на континенте, поскольку считает, что такая война приведет к концу Германии. Остер рассчитывал, что движение против войны