Читать книгу - "Итальянские войны. 1492–1518 - Анри Лемонье"

лат, украшенных золотом, жемчугом, драгоценными камнями, на нем были парчовый камзол и длинная мантия синего бархата. Белая шляпа с черными перьями, увенчанная короной, крепилась лентами под подбородком. Замыкали кортеж члены Большого совета, судейские и финансисты»[22].

Движение армии

Почти с такой же пышностью двигались по длинным пыльным дорогам, из Флоренции в Рим или из Рима в Неаполь. Короля обычно окружала его тяжелая кавалерия, за которой следовала артиллерия и очень многочисленный обоз, где находились всевозможные работники и «множество французских куртизанок». Его видели то верхом, то в экипаже, запряженном очень красивыми конями. Реяли штандарты с французским гербом, увенчанным короной, и с девизами «Voluntas Dei» [Воля Божья] и «Missus a Deo» [Посланный от Бога]. Люди из окружения короля несли на одежде его инициалы и инициалы королевы; грохотали барабаны.

Тем не менее, время от времени сражались — были стычки с бандами авантюристов и атаки на отдельные маленькие крепости, которые пытались обороняться. Против furia francese[23], а также численного превосходства ничто не могло устоять. Монте-Сан-Джованни, сильную крепость, взяли за несколько часов: «Уверяю вас, — писал Карл VIII герцогу Бурбонскому, — что видел прекраснейший в мире бой, какого никогда прежде не видел, и что атаковали столь хорошо и смело, как только возможно». Чего он не написал — это что все защитники крепости, около 900 человек, были вырезаны или сброшены со стен.

Все события, происходившие после появления французов, поражали воображение итальянцев, но не лишали их его. Они не стеснялись оценивать своих врагов. Пеший Карл VIII казался им маленьким и дурно сложенным; утверждали, что он трус. Солдат и даже дворян находили грубыми и неуклюжими, а главное — догадывались об их неопытности во всех политических делах.

Прибытие в Неаполь

Но во время этой полосы удач, какая иногда сопровождает начало рискованных партий, пришла весть об отречении Альфонса в пользу его сына Фердинанда II; эта смена монарха под огнем противника парализовала всю оборону. Марш на Неаполь продолжался в самом энергичном темпе. 11 февраля вошли в Сан-Джермано, 18 февраля — в Капую, 22 февраля — в Неаполь. С тех пор как ступили на почву Италии, прошло без малого пять месяцев. Современники и историки находили, что эта кампания велась с исключительной быстротой. Однако, поскольку итальянские государства пропускали Карла VIII, пройти Италию (не завоевать ее) за пять месяцев значило двигаться с большими задержками. Обратный путь займет меньше времени.

Французская оккупация

Прийти было недостаточно, следовало обосноваться. Тут начались трудности. Военные препятствия преодолели легко: Кастель-Нуово, Замок Яйца, Гаэта, Таранто, Галлиполи были взяты в течение марта. Но удерживать неаполитанский край с его могущественными феодалами и беспокойной чернью, склонной к мятежам (особенно в Неаполе), было непросто. Начали с уступок — подтвердили «капитоли», то есть привилегии Неаполя, включая сохранение рабства «для белых и черных», ведь в Италии еще были рабы. Но вскоре принялись присваивать все, что можно было захватить. «Им [неаполитанцам] не оставили ни одной ни должности, ни службы... Все службы и должности были отданы французам»[24], — если в этих словах Коммина и есть преувеличение, то небольшое.

Раздел добычи

«Раздачу» начали с Этьена де Веска: он получил графства Авеллино и Альтрипальду, герцогства Асколи и Нолу. Он занимал должности главного камергера, суперинтенданта королевства, председателя Счетной палаты. Представители рода Колонна, римские дворяне, союзные Франции, получили более тридцати фьефов; не обошли при разделе даже королевских слуг. Очень популярным занятием было заключение браков: Карл VIII женил сира де Линьи на герцогине Альтамурской, владевшей частью Апулии. Королевская канцелярия, некоторые служащие которой прибыли в Неаполь вместе с королем, тщетно пыталась умерить эту горячку. То, что многие французы спешили перепродать недавно приобретенное, показывая тем самым, что пришли только нажиться и уйти обратно, придавало завоеванию вид коммерческого предприятия. В общем, положение и состояния отдельных лиц повсюду стремительно менялись. К этому впечатлению добавлялись наглость победителей, совсем как двумя веками раньше, и их распущенность: «Французы — люди трусливые, грязные и распутные»; «Французы — очень разнузданное племя», — писали итальянские хронисты, исполненные ненависти.

Забытый крестовый поход

Однако чем занимался Карл VIII? Он поселился в Неаполе и считал свое положение прочным; он предоставлял окружающим свободу действий, посещал дворцы, парки, думал лишь о церемониях. Он «рассуждал о своих чепраках и нарядах для въезда и торжественной инвеституры». Что касается крестового похода — то ли цели экспедиции, то ли повода для нее, — то о нем, похоже, никто уже и не помышлял. Хотя епископ Гуркский, посол Максимилиана, специально приехал из Рима в Неаполь, чтобы поддержать в этом короля, тот уже почти не говорил о выступлении на Константинополь. Но, правду сказать, разве эти константинопольские прожекты когда-нибудь были чем-то иным, кроме как предлогом для завоевания Неаполя или игрой воображения?

Венецианская лига (март 1495)

Вот как «повернулись события» в Италии. Максимилиан и Фердинанд Испанский вступили в переговоры с Венецией. Лодовико вышел из союза с Францией, чтобы взять на себя роль поборника итальянской независимости; он обратился к Венецианской республике и заговорил о европейской интервенции. Коммин, который был в Венеции послом Франции и доводил до де Веска слухи о создании Лиги, тем не менее оказался отчасти обманут: он принял предложения о соглашении, выдвинутые с единственной целью — «говорить одно и делать другое». Договор о создании Лиги был подписан 25 марта 1495 г. на двадцать пять лет. В ее состав вошли папа, Венеция, герцог Миланский, Максимилиан, Фердинанд и Изабелла — монархи, которые были чужестранцами для Апеннинского полуострова, брали на себя обязательства лишь в отношении своих итальянских владений. 1 апреля о ее создании известили Коммина, особо отметив ее чисто оборонительный характер и слова «сохранение мира», записанные в договоре. Но радость, проявившаяся в Венеции, и антифранцузские волнения, вспыхнувшие в Риме, показали весь масштаб только что совершившегося события. Фактически иностранные монархи и итальянские государства объединились для защиты независимости Италии от Карла VIII. «Это первая из коалиций против Франции»; «Это уже Священная лига», — писали современники. Подобных преувеличений довольно, чтобы судить о политике, приведшей к таким результатам.

В последующих эпизодах выявилась вся наивность французов. Сеньор де Веск сумел только вспылить, узнав о создании коалиции. Карл VIII рассуждал как ребенок: «Какой позор, ведь я всегда говорил вам всё!»; «Какие плохие люди эти ломбардцы, и прежде всего папа!» — восклицал он.

Во Франции давно чувствовали угрозу и проявляли беспокойство или недовольство. Дю Бушаж, один из советников короля, оставшийся по эту сторону гор, писал, что страна больше не хочет