Читать книгу - "Столетняя война - Жан Фавье"

Состояние королевского военного флота было не блестящим. В нескольких портах стояли корабли, которые могли бы обеспечить свободу торгового мореплавания в ограниченном районе. В основном последствия удара, нанесенного при Слёйсе флотом Эдуарда III, не были восполнены. Карл V совершил усилие для этого, приказав оснастить пять галер для охраны побережья Лангедока и еще пять для нормандского побережья. Он вступил в контакт с Гримальди, сеньорами Монако, которые предложили несколько кораблей и — хоть их репутация во Франции упала после Слёйса и Креси — незаменимых генуэзских арбалетчиков. Кроме того, взяли на службу одного арагонского адмирала. В то же время активизировали работу Галерного двора в Руане. Но все зависело от кастильской помощи.

Тем не менее проект с самого начала был обречен на провал. Французы никогда не были в Англии и строили какие-то иллюзии относительно приема, который может им оказать англосаксонское население. Оливье де Клиссон, о котором можно вспомнить, что он вырос за Ла-Маншем вместе с будущим герцогом Бретонским, верно сказал Совету:

У них нет того опыта и навыка, чтобы идти в Англию и вести там войну, как у англичан — чтобы пересекать Ла-Манш и являться во Францию.

Заключенные французами союзы были поспешными. Новый король Кастилии был должником Карла V, но у него еще хватало дел в своей стране, чтобы вести войну вдалеке от нее. Шотландцы заключили с Англией перемирие, достаточно выгодное, чтобы не ставить его под вопрос так быстро. Многие валлийцы устали от войны. Король Франции несколько легкомысленно прислушался к сторонникам войны во что бы то ни стало, заинтересованным в войне с Англией: отдельным шотландцам, отдельным валлийцам в изгнании, таким, как князь Оуэн. Он прислушался к мнению тех, кто — вполне обоснованно — ожидал высадки английской армии и полагал, что лучше опередить врага и начать наступление первыми. А согласно такой гипотезе могло показаться, что лучше разорять английское село, спасая города и деревни Франции.

Налет англичан на Шеф-де-Ко — Сент-Адресс близ Гавра — в июле 1369 г. укрепил тех, кто считал, что срочно нужно переходить в наступление, в этой мысли.

Командование экспедицией было поручено Филиппу Бургундскому. Бюджет, выделенный ему, позволил нанять тысячу «копий». Рядом с арагонским адмиралом Перильосом были шкипер из Монпелье Жан Коломбье, который бывал на Ла-Манше, и Этьен дю Мустье, уже отвечающий за королевские верфи Галерного двора и Арфлёра. Для руководства финансами экспедиции до и после «переправы» «секретарем морского воинства» назначили менялу государственной казны Пьера Суассонского. Смотритель Галерного двора Ришар де Брюмар имел особое поручение контролировать стрелков.

Корабли, реквизированные во всех портах Ла-Манша, собирались в Арфлёре и в Лёрре — будущем Гавре, а берега устья Сены превращались в гигантский склад, куда поступали кони, боеприпасы, посуда, еда и питье на пять-шесть тысяч человек, которых ожидали здесь. Запасли также двести бочек вина и столько же сидра, тысячу штук свиного сала и сто тысяч селедок, двенадцать тысяч фунтов свечей. Плотники сколачивали пандусы для погрузки коней, портные шили из холста конские кормушки.

Набег Ланкастера

В то время как в Лёрре задавались вопросом, когда придут галеры кастильского короля, в начале августа 1369 г. стало известно, что в Кале только что высадились герцог Ланкастер и его армия. Королю Франции в свою очередь пришлось менять планы.

Филипп Бургундский получил приказ идти на Кале в контрнаступление, о котором останутся жалкие воспоминания. Карл V запретил брату активно ввязываться в боевые действия: память о Пуатье сильно повлияла на короля, и он страшился таких «битв», когда за несколько часов можно потерять или приобрести целое королевство. Кстати, Филипп хоть уже и доказал свою смелость, но полководцем был посредственным. Когда 23 августа он достиг Турнеэма, англичане уже контролировали все окрестности Кале. Пришлось остановиться.

Обе армии выжидали три долгих недели. Шли разговоры о том, чтобы сразились герои на ристалище — нечто вроде новой Битвы тридцати, но шесть на шесть. Идея заглохла сама собой.

Интенданты не могли менять планы так быстро, как воины. Стало не хватать провианта. Герцогу Бургундскому все это надоело. Он снял лагерь и, предоставив англичанам делать, что им заблагорассудится, просто вернулся в Париж.

Джон Ланкастер на это и не надеялся. Он отправился разорять Понтьё, а потом землю Ко. Потом форсированным маршем двинулся к Арфлёру, явно собираясь уничтожить французский флот. Гарнизон спас город. Ланкастер счел, что, оставаясь на оконечности земли Ко, рискует попасть в ловушку, и не стал упорствовать. Английская армия вернулась в Кале.

В течение всего похода в виду берега крейсировали английские корабли. Между берегом и флотом сновали лодки, нагруженные добычей, которую английская армия взяла в деревнях.

Ланкастер не перешел Сену, но в Западной Нормандии для короля Франции ситуация сложилась не лучшим образом. Амори де Краон и Оливье де Клиссон тщетно пытались взять Сент-Совер-ле-Виконт, крепость, которую Жоффруа д'Аркур передал королю Англии, а тот препоручил ее верному Чандосу. Наконец, в Шербуре снова высадился Карл Злой — эта весть не предвещала Карлу V ничего хорошего.

Пусть набег Ланкастера выглядит бесполезной акцией устрашения. Но он был чреват последствиями. Его быстрый успех заставил забыть о дорогостоящем провале военной прогулки 1359 г. — вспомним осаду Реймса — и укрепил стареющий штаб, определявший английскую стратегию, в мысли, что со времен больших победоносных набегов ничто не изменилось. Эдуард III и его сыновья не придумают лучшего ответа на продвижение французов на Гиенском фронте, чем рейды по Франции, от Кале до Бордо либо от Бордо до Кале. В этой войне Англия будет расточать деньги и силы, в то время как парламент будет делаться все скаредней. В правительстве Эдуарда III никому не приходило в голову, не лучше ли было бы собранный налог использовать для укрепления обороны Аквитании.

Этот ряд набегов обескровит Францию: Ноллисы, Ланкастеры и Бекингемы будут оставлять за собой в сельской местности след в виде сожженных деревень и уничтоженных урожаев. Но Карл V в возвращении герцога Бургундского, несомненно в какой-то мере умышленном, увидел зачаток стратегии презрения, которая на протяжении десяти лет станет его обычной реакцией на английское наступление. Пусть себе Ланкастер гарцует по стране, а нормандские крестьяне плачут над своими сожженными амбарами — это дешевле обойдется королевству в целом, чем большое сражение с его непредсказуемыми результатами. В конечном счете Англия потратила много денег, не взяв ни одного города. Добыча не компенсировала стоимости экспедиции, а выкупов при прогулках такого рода получали мало. Командир арбалетчиков Юг де Шатийон был одним из немногих, кому пришлось платить выкуп — король ему в этом помог, — потому что он довольно глупо попал в засаду под Абвилем.

Потребовалось несколько месяцев, чтобы Карл V осознал: направляться в Англию не время. В сентябре в ходе рейда сожгли Портсмут. В начале декабря, невзирая на время года, король предпринял новую попытку, менее амбициозную, чем первая: хотели просто разжечь в Уэльсе восстание в пользу Оуэна. Флот снялся с якоря, десять дней боролся со штормами и наконец вернулся в порт. Год, в который французский король хотел перенести войну на территорию врага, закончился чередой громких неудач.