Читать книгу - "Страна клыков и когтей - Джон Маркс"

Я встала перед Торгу на колени, смотрела на него, опустив ведро. Чтобы утешить, я положила руку ему на плечо и прошептала слова истины:

— Это акт милосердия.

За спиной у Торгу гасли огни Манхэттена, наконец началось затемнение, и я достала из ведра нож, ощущая его жестокость. Он хотел видеть, как я поднимаю руки над головой, перебираю свои длинные темные кудри, покачиваю бедрами, пока не почувствую вонь уничтожения твари, дымом выходящую из его пор. Вот как Торгу воображал себе собственную кончину. И боль от утраты этой мечты была невыносима. Слезы лились по изуродованному лицу, по испещренному шрамами телу. Знай он о моем намерении, он убил бы меня.

В кулаке я сжимаю его ухо и приставляю ему к горлу нож. Теперь мы совсем близко, как два любовника. Он очень стар. Я очень молода. Шорох благодарности сливается с воем сирен, с треском пламени после взрыва. Плоть его усохла до кости. Мертвые утратили терпение. Они готовы перелететь от него ко мне. Рука у меня дрожит, и в то мгновение нерешительности он понимает… Я могу читать его мысли и вдруг осознаю истинное свое желание. Меня манят серые орды. Они — мои будущие супруг и дом. Я хочу знать про них все. Я хочу, чтобы их сила вошла в меня. Но я хочу и многое другое. Я хочу вернуть жизнь, которую у меня украли. Я хочу того, что воистину мое, и только мое.

Я роняю нож. Взяв в руки оскверненный монумент головы Торгу, я целую его как могу, крепко. Я роняю слюну в страшную пасть — такого поцелуя не понять никому. Наконец перед тем, как последний след этих жутких губ распадается в пыль, как мой поцелуй превращается в дрожь, и руки мои освобождаются, я слышу произносимые шепотом имена. Названия мест бьются бабочками, возносятся в небеса дыма и мечты. Перед тем как они покидают нас, перед тем как Торгу окончательно уйдет из этого мира, я преподношу ему прощальный дар — нагая, как первая женщина на Земле, сажусь над объятым пламенем телом и теплом своей ладони согреваю чудовищного историка на погребальном костре.

— Прощай, — говорю я ему, всем им.

Но и он, и они исчезли. Я осталась одна с воспоминаниями о Клементине Спенс.