Читать книгу - "Истории с привидениями - Эдит Уортон"

напротив запертой комнаты, мне становилось плохо и охватывало желание быстро сложить вещи и сесть на первый же поезд до Лондона, но бросить подобным образом свою добрую хозяйку противоречило моим правилам, поэтому я старалась продолжать шитье, как будто ничего не случилось. Не проработала я и десяти минут, как швейная машинка сломалась. В свое время я нашла ее в кладовке, это была хорошая машинка, но немного разлаженная: миссис Блайндер сказала, что после смерти Эммы Сэксон ею никто не пользовался. Я начала искать поломку, и, пока нажимала и дергала там и сям, открылся и выехал ящик, который я никак не могла открыть прежде. Из него выпала фотография. Я подняла ее и стала разглядывать в замешательстве. В него меня повергало то, что лицо на снимке было мне знакомо, я где-то его видела, причем с тем же направленным на меня вопрошающим взглядом. И вдруг я вспомнила бледную женщину, стоявшую в коридоре в день моего приезда.

Похолодев, я вскочила и выбежала из комнаты. Мне казалось, что сердце мое бьется где-то под самым черепом и что этот взгляд никогда не прекратит преследовать меня. Я побежала прямо к миссис Блайндер. Она дремала, сидя в кресле после обеда, и вскинулась, как ужаленная, когда я ворвалась к ней.

– Миссис Блайндер, кто это? – спросила я, протягивая ей фотографию.

Она протерла глаза и уставилась на снимок.

– Это Эмма Сэксон, – ответила она. – Где ты это нашла?

Я с минуту пристально смотрела на нее, потом сказала:

– Миссис Блайндер, я уже видела это лицо.

Миссис Блайндер встала и подошла к зеркалу.

– Бог ты мой! Должно быть, я спала, – сказала она. – У меня все лицо перекошено. А теперь, Элис, детка, беги, потому что часы уже бьют четыре, и я должна сию минуту спуститься вниз и поставить в духовку вирджинскую ветчину на ужин мистеру Бримптону.

IV

Недели две, судя по внешним признакам, жизнь шла своим нормальным чередом. Единственным отличием было то, что мистер Бримптон вопреки обыкновению оставался дома, а мистер Рэнфорд за все это время не появился ни разу. Однажды я услышала, как мистер Бримптон, сидя в комнате моей хозяйки перед обедом, заметил по этому поводу:

– А куда пропал Рэнфорд? Он уже неделю не показывается на глаза. Это потому, что я дома?

Миссис Бримптон отвечала ему так тихо, что ее ответа я не разобрала.

– Что ж, – продолжил он, – где двое, там третий лишний; мне жаль, что я мешаю Рэнфорду; полагаю, мне придется снова уехать через день-два и предоставить сцену ему. – И он рассмеялся собственной шутке.

Как это иногда случается, прямо на следующий день появился мистер Рэнфорд. Лакей доложил, что за чаем в библиотеке все трое были очень веселы и мистер Бримптон проводил мистера Рэнфорда до самых ворот.

Я сказала, что жизнь шла нормальным чередом, и для остальных домочадцев так и было, но что касается меня, то я уже никогда не была такой, как прежде, после той ночи, когда в моей комнате зазвенел колокольчик. Ночь за ночью я лежала без сна, ожидая, что колокольчик зазвенит снова и украдкой откроется запертая дверь. Но колокольчик молчал, и с противоположной стороны холла не доносилось никаких звуков. В конце концов тишина сделалась более ужасной для меня, чем самые загадочные звуки. Я чувствовала, что кто-то таится там, за запертой дверью, наблюдает, прислушивается так же, как наблюдаю и прислушиваюсь я, и порой я едва сдерживалась, чтобы не закричать: «Кто ты, выходи, встань со мной лицом к лицу вместо того, чтобы прятаться и шпионить за мной в темноте!»

Может показаться удивительным, что, чувствуя себя подобным образом, я не предупредила хозяйку об увольнении. Однажды я чуть было уже не сделала это, но в самый последний момент что-то меня удержало. То ли сочувствие к хозяйке, которая становилась все более и более зависимой от меня, то ли нежелание приспосабливаться к другому месту службы, то ли что-то еще, чему я не могу найти определение, но я тянула, словно меня приворожили к этому дому, хотя каждая ночь была для меня сущим адом, да и дни – ненамного лучше.

Начать с того, что мне очень не нравился вид миссис Бримптон. С той памятной ночи она, так же как и я, уже никогда не была собой прежней. Я надеялась, что она воспрянет после отъезда мистера Бримптона, но, хотя ей, похоже, полегчало на душе, оживленности в ней не прибавилось, так же, как и сил. Она еще больше привязалась ко мне, ей хотелось, чтобы я все время была рядом, и Агнес как-то сказала мне, что со дня смерти Эммы Сэксон я – первая служанка, которую хозяйка приняла душой. Это вызвало у меня прилив теплых чувств к бедной женщине, хотя я мало чем могла ей помочь.

После отъезда мистера Бримптона мистер Рэнфорд снова стал навещать хозяйку, хотя реже, чем раньше. Раза два я встречала его в парке или в деревне и не могла не заметить, что и в нем произошла какая-то перемена, но отнесла это на счет своего расстроенного воображения.

Шли недели, на этот раз мистер Бримптон отсутствовал целый месяц. Доносились слухи, что он совершает круиз по Вест-Индии с другом, и мистер Уэйс изрек: это очень далеко, но, даже если у тебя есть крылья, как у голубя, и ты забираешься в самые отдаленные края земли, от Всемогущего тебе не скрыться. А Агнес добавила: пока Всемогущий держится подальше от мистера Бримптона, ему, Всемогущему, ничто не грозит, чем вызвала всеобщий смех, хотя миссис Блайндер старалась выглядеть шокированной, а мистер Уэйс сказал, чтобы мы не дразнили медведей[9].

Все мы были рады узнать, что Вест-Индия находится далеко, и, помнится, в тот день, несмотря на мрачный вид мистера Уэйса, обед в холле прошел очень весело. Возможно, из-за улучшившегося у меня настроения мне показалось, что и миссис Бримптон выглядит лучше и чувствует себя бодрее. Утром она совершила прогулку, а после ланча прилегла у себя в комнате, и я читала ей вслух. Когда она отпустила меня, я отправилась к себе в комнату в прекрасном расположении духа и впервые за последние несколько недель прошла мимо запертой комнаты без опаски. Усевшись за работу, я выглянула в окно и заметила, что в воздухе кружили редкие снежные хлопья. Вид был куда более приятный, чем вечный дождь, и я представила себе, как красиво будет выглядеть сад под белым покровом. Мне казалось, что снег погребет под