Читать книгу - "Молния Господня - Ольга Михайлова"

- А что так сильно взволновало вас, синьор Пасколи? - голос Империали прозвучал под церковными сводами как колокол. - Синьор Бельтрамо обратился ко мне с просьбой расследовать пропажу детей, и ваш гнев по этому поводу заставляет меня предполагать, что для вас почему-то нежелательно, чтобы святая Инквизиция интересовалась их судьбой.

Внезапное появление главы Трибунала смертельно перепугало Пасколи, но стократ ужасней прозвучали его слова. Это была страшная угроза, и Пасколи побелел. "Сегодня будет допрошен арестованный синьор Винебальдо, которого вы столь спешно посетили ночью, продолжил Вианданте, и если он не скажет..." Джеронимо не договорил. Пасколи зашатался, попытался схватить руками воздух, и рухнул на мраморные плиты пола.

Вианданте это даже взбесило. Не хватало, что бы и этот нагадил в штаны! Превращать Трибунал в нужник, смердеть в епископском дворце - это оскорбление не только принципа неотвратимости наказания, но и основ святой веры нашей! Клезио, поглядев на обморочного, деловито поинтересовался, когда завершится расследование? "Молитесь, ваше высокопреосвященство, да вразумит Господь заблудшие души и приведёт их на путь покаяния". И схватив негоцианта за шиворот, Вианданте поволок его к выходу. По пути осторожно принюхивался, но дурных запахов не различил. И то - слава Богу!

Передав его у порога в руки эскорта, направился в Трибунал, где застал Элиа, поглощавшего пирожки, принесённые сестрой. Джеронимо давно заметил это различие между собой и Элиа. Сам он, нервничая, не мог проглотить ни кусочка, между тем, как у Элиа признаком возросшей нервозности был как раз удваивающийся аппетит. При этом - непонятно, куда что девалось? Элиа не только не толстел, но даже в последнее время удивлял его своей аскетичной худобой. Из каземата доносились вопли и удары бича, в канцелярию то и дело забегали то Баталья, то Пастиччино, отряд денунциантов стоял наготове. "Не мог же язвенник за тот час, что прошёл от посещения Пасколи до его ареста, убить малышей? Ведь всего только час! Куда он мог деть их? Одному восемь, другому - девять, третьему - одиннадцать лет. Это, конечно, свидетели". Вианданте судорожно вздохнул. Но если он и успел разделаться с ними, где трупы? В домах нет, он это чувствовал. Это должно быть здание с подвалом, но не на окраине - там, где мало людей, любой заметен. Где-то рядом в центре, но где? Он резко поднялся, закинув полу плаща на плечо, толкнул дверь, ведущую в каземат. Спустился вниз по высоким ступеням винтообразной лестницы, прошёл узкий коридор и оказался, наконец, в камере пыток. Спина растянутого на козлах антиквара превратилась в кровавое месиво.

Вианданте дал палачу знак прекратить.

- Арестованный трибуналом Андреа Диосиоконте дал показания, согласно которым синьором Анджело Пасколи для ваших распутных нужд были украдены из монастырской капеллы певчие, трое мальчиков. Вышеупомянутый Диосиоконте свидетельствует, что видел детей в вашем доме. Куда вы их дели, Винебальдо?

Антиквар молчал. Вианданте отчасти понимал его. Свидетельства Диосиоконте, самого состоявшего, как он признал, в богопротивной связи с Пасколи, и показаний самого Пасколи, когда тот разговорится, для обвинения бы хватило, но самым страшным обвинением были бы показания детей. Рассказать о местопребывании таких свидетелей было бы самоубийством. Пообещать, что за жизнь детей он оставит жизнь ему? Антиквар не был глупцом. Инквизитор вздохнул.

Неожиданно в дверях показался Салуццо. "Мессир Империали!" Вианданте обернулся. Луиджи ткнул пальцем на сваленную в углу одежду Винебальдо. "Можно мы возьмём его сапог?""Зачем?" "Может, ершик найдет...""Что? О чём ты, Луиджи? Какой ершик?""Дадим, говорю, сапог понюхать моему псу Сковолино, может, он приведёт туда, где он был ночью?" Взгляд Вианданте просветлел. "Черт возьми!" Вытащил из кучи тряпья сапоги. "Пошли". И оба, не оборачиваясь, стали подниматься по лестнице. Выйдя на свет, зажмурились. Элиа уже ждал Салуццо, держа за ошейник Ершика - поджарого пса трудноопределимой масти и породы. Втроём они, оседлав лошадей, помчались к дому антиквара. Сковолино не отставал ни на шаг.