Читать книгу - "Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 8 - Евгения Владимировна Потапова"

Вот такие пироги без котят

Утром, как проснулась, сразу кинулась к печке и к свечам. В комнате было душно и жарко. Оно-то и понятно — топить летом. В печурке тлели угли, я подбросила туда еще немного дровишек. Свечи практически догорели, поменяла их на новые. Дыхание у Алексея было ровное, но цвет лица все равно оставался землистого оттенка.

Вспомнила про ночное побоище, про сон и выскочила в предбанник, хотела убедиться, что все это мне не приснилось. На полу валялось старенькое полотенце, разодранные травяные веники, какие-то подвядшие цветы и листья. Кота во всем этом не было.

Выбежала на улицу и стала звать Прошку. Однако на мой зов прибежал Катин котик и Маруська. Пометалась по двору, вышла в огород, но и там кота не было. Может, его банник куда уволок? Он же не любит такие вещи на своей территории, вот и отнес куда-нибудь кошачий трупик. Позвала Шелби, но он не откликался. Вечно приходит только тогда, когда ему самому надо.

Вышла на улицу. Около забора на лавке сидел Исмаил в человеческом обличье и курил козью ножку. Он задумчиво рассматривал восходящее солнце.

— Красиво, правда? — спросил он меня. — Я люблю, когда просыпается все вокруг, когда встает солнце. Всегда, даже за самой темной ночью приходит рассвет.

— Это да, — кивнула я, облокотившись о забор.

— Устала?

— Немного. Ты не знаешь, где Прошка? Вчера его бездыханное тело вынесла в предбанник, а сегодня его уже там нет.

— Я его отнес к Светлане, ветеринарше.

— Так в нем уже не было жизни. И Шелби сказал, что он уже того самого — помер.

— Вам так показалось. Как только ты печку затопила, так в нем и начал тлеть огонек. Он и задышал. Я его сгреб и отнес к ней. Она на меня громко ругалась и говорила, что я изверг, до такого состояния кота довел.

— Значит, можно будет у нее забрать Прошу? — спросила я.

— Не думаю, — ухмыльнулся он.

— Почему?

— Потому что он сам придет. Сейчас немного оклемается и сбежит от нее. Все же у нее руки золотые, даже безнадежные у нее оживают, — улыбнулся он.

— Ну, там еще товарищ маленький ей помогает.

— Товарищ, товарищем, а у нее огромное сердце, и все оно чует. У другого человека ее «зайчик» не выжил бы. Погиб бы от хозяйкиной злобы. Так что вот так. Хорошая она, душевная, добрая.

Исмаил похлопал по скамейке.

— Посиди со мной, посмотри на восход, послушай, как просыпается природа, — улыбнулся он.

— Эх, чай надо было вынести, — вздохнула я, усаживаясь рядом с ним.

— Ничего страшного, у меня есть. Теперь я тебя угощать буду.

Исмаил откуда-то из-под лавки вытащил медный чайник и две кружки. Налил из него какого-то ароматного напитка и протянул мне кружку.

— Как вкусно пахнет, — удивилась я.

— Да, особые травки.

Я на него с недоверием посмотрела.

— Пей, не бойся, — улыбнулся он.

— Как ты выглядел зимой, после того, как тебя нашли? — спросила я настороженно.

— Я был похож на адского пса. Еще Шелби трельяж посреди дороги поставил, и я в него на себя любовался, — он затянулся и выдохнул клубы дыма. — Мне кажется, это так давно было.

— Мне тоже так кажется, хотя совсем мало времени прошло. Столько событий произошло.

Все же решилась немного отпить ароматного напитка.

— Вкусно, — кивнула я.

— Да, вкусно, — согласился Исмаил. — Ты мой амулет надевай, когда такие обряды проводишь, и не забывай про наследственное кольцо. Не зря же тебе его подарили, а то опять без всего вышла в бой.

— Да, руки мыла и сняла в ванной, — оправдывалась я.

— Аккуратно, подберет еще кто.

— Так в доме только свои бывают.

— Все равно такие вещи по дому не разбрасывай. Да и польза от них, когда они на тебе, — монотонно ругал меня Исмаил.

Спорить с ним не стала, ведь он прав, пообещала, что буду все это носить.

— Не повезло мужику, связался с потомственными ведьмами, еще и попал в качестве жертвенного барана. Но он и сам еще то животное. Если у батюшки сил и ума хватило, то он Татьяну домой не отпустил. Теперь она и уехать не сможет, — проговорил он.

— Не поняла?

— Так что тебе ночью старуха сказала?

— Сказала, что если Татьяна не угробит своего первого мужа, то все их родовое ООО пойдет по одному месту, — вспомнила я.

— Мужику стало полегче, а это значит, что их многовековое сотрудничество с темными силами разваливается, как карточный домик.

— А уехать она почему не сможет?

— Потому что ломать будет не по-детски, пластом лежать будет. Там бабка колдует, не хочется ей под конец жизни всего лишиться, да еще получить кучу болячек, а после смерти попасть в жуткое место. Да и матери Татьяны придется несладко, и ее накроет волной. За все нужно будет ответить еще при жизни, и душой детской чистой не откупишься.

— Н-да уж, — вздохнула я.

— Но ты не переживай, мы все отобьем, все нападки и атаки. Только ни Алексея, ни Татьяну нельзя отпускать пока. Олесю тоже надо было оставить, ибо девица глуповатая, сейчас всем все растрезвонит.

— И чего делать?

— А ничего, пусть в больнице отдохнет. Ты же ей сказала, чтобы она была осторожна на дороге, — отпил он немного чая из кружки.

— Что произошло? — с испугом спросила я.

— Ничего страшного, просто поворачивала, а по сторонам не посмотрела. Чужой автомобиль прошелся по касательной, сильно не задел, но есть кое-какие травмы. Жить будет, — пожал он плечами. — Для меня ты и твоя семья — это главное. Если надо, то сгоняю к дамочкам и порву всех, как Тузик грелку.

Я рассмеялась.

— Тьфу ты, Агнета, заразила нас разными присказками, — засмеялся он.

Попили с ним чай, полюбовались на рассвет, и я отправилась домой. Заглянула в баню — там мирно гудела печка и горели свечи. Алексей продолжал спать. Поднялась в дом, там было тихо. Поставила чайник и ушла умываться. Надо было приводить себя в порядок и готовиться к неприятным сюрпризам. Старуха на последнем издыхании будет пытаться сломать мою работу.

Готовить ничего не стала, соорудила себе парочку бутербродов. На кухню пришел сонный Славка.

— Ты чего вскочил в такую рань? — спросила я.

— Подумал, что помощь нужна, — проворчал он, наливая себе чай в стакан.

— Нет, пока нет. Спасибо тебе за вчерашнее.

— Не за что, — он поставил чашку на стол и стал резать себе хлеб. — Я пришел домой, смотрю, а вы с Катюхой спите. От вас дымом пахнет. Пошел в летнюю кухню, а там такая жара и дым идет