Читать книгу - "Головокрады - Василий Кораблев"

привести себя в порядок и освежиться. Не могли бы вы принести мне из вагона-ресторана некоторые блюда по списку…» Угу.

Он передал записку Клаусу.

— У нас два вагона-ресторана. Один слева другой справа. Эти блюда из правого.

Клаус ознакомился со списком. Шампанское, бокалы, ведро льда, икра, устрицы, шоколад. У пассажирки губа не дура.

— Мне сходить в вагон-ресторан?

— Не надо ходить. Телефон в тамбуре. Позвонишь и закажешь по списку, и тебе доставят тележку. Это ладно. Это потом. Пошли дальше. — И старший проводник, выйдя из купе, аккуратно закрыл дверь.

В пятом им только приоткрыли дверь, и узкая рука протянула билеты.

—Пан Айзек и пани Жанна, — проворчал проводник, изучив билеты. — Клаус, запиши: остановка Мокрые Пещеры.

— Мы едем на кур-рорт. Да, моя кур-роч-ка? — проскрежетал из-за двери невидимый пан Айзек.

— Да, моя пир-ро-жен-ка, на кур-рорт — отозвался другой голос, словно по стеклу царапали чем-то острым.

Клаус поёжился, записав на всякий случай: «Остановка Мокрые Пещеры — курорт».

Старший проводник вернул билеты и, не моргнув глазом, козырнул, пожелав приятной поездки.

В седьмом купе сидели дети: шестеро мальчишек и девчонок от пяти до двенадцати лет. Одеты в лохмотья. Клаус открыл было рот сообщить о правонарушении, потому что по инструкции дети должны ездить только в сопровождении взрослых, но Кацпер свирепо на него хрюкнул, и Клаусу пришлось оставить свои слова при себе. Старший проводник принял билеты, пересчитал детей и приказал:

— Все едут до остановки Неверленд. Безымянные. Клаус, запиши. Вы что-нибудь желаете, дети?

— Маму... — прошептал самый маленький ребёнок.

Клаус вздрогнул. Шёпот был зловещим. Кацпер невозмутимо кивнул.

— Маму так маму. В левом вагоне-ресторане можно заказать любую. Вам сюда?

Дети отрицательно закачали головами.

— Значит, посетите ресторан самостоятельно. Я лично распоряжусь, чтобы через два часа вам всё приготовили.

Они снова оказались в коридоре.

— Это была шутка? Насчёт мамы? — уточнил Клаус.

— Конечно шутка. Кто же им настоящую маму на стол-то подаст… — неопределённо отозвался Кацпер.

Клаус хотел было ещё про что-то спросить, но старший проводник посмотрел в окно, нахмурился и велел поторапливаться с обслуживанием пассажиров.

*****

Клаус быстренько обслужил Козловских и от всего сердца пожелал им доброго пути, потом отнёс длиннобородым старикам ножи, тарелку и кувшин с водой. Всё действительно нашлось именно там, где сказал Кацпер. К удивлению молодого проводника, на стене под телефоном висела металлическая табличка с внутренними номерами вагонов. Среди номеров он нашёл и самый заветный. Номер начальника поезда. Это ему уж точно пригодится, решил Клаус. Всё, что тут происходит, ненормально, а ещё старший проводник имеет наглость распивать алкогольные напитки прямо на службе. Очень хотелось позвонить и доложить куда следует, но он сдержался и позвонил только в вагон-ресторан. Там так и было написано: правый. На той стороне его выслушали и ответили, что доставят тележку в течение десяти минут.

— Эй, Клаус! — донёсся до него окрик старшего. — А ну подь сюда!

В купе проводников Кацпер развернул на столе гроссбух.

— Смотри. Твой почерк?

— Мой, но разве... Я не помню! — ужаснулся проводник. — Мы обошли семь купе.

— Вот и я про то. Шестое купе я тоже не помню. Память начисто стёрта. Запомни! Такие пассажиры иногда попадаются. Нам с тобой самое главное — не забыть: он едет до Умришек! — последние слова Кацпер буквально прорычал.

— Слушайте, пан Кацпер, — потрясённо произнёс Клаус, — Христа ради, объясните мне одну вещь…

— Ну?

— Откуда на маршруте Вроцлав — Голованово все эти остановки? Я изучал железнодорожные карты. Я осведомлён о географии местности. У нас строгий маршрут. Скорый поезд идёт без остановок до Голованово. Разве не так?

— Так.

— Тогда откуда все эти пассажиры с билетами до остановок, которых нет на нашем маршруте? Откуда они взялись? Я уже молчу про их странные запросы. Это всё так странно…

Кацпер хотел было ответить, но тут настороженно оглянулся и прислушался.

— Отвечу тебе позже, когда обслужишь пассажирку из четвёртого купе. Иди. Я слышу приближение официанта.

Клаус вздохнул. В тамбуре открылась дверь, и худой человек в монашеской сутане протолкнул вперёд никелированную тележку на колёсиках. Блюда на ней были накрыты блестящими металлическими колпаками.

— Здравствуйте. Я Клаус Шмидтке, а вы?

— М-м-м-м… — человек закивал, словно кланяясь, и знаком показал на тележку, мол, забирай.

— А тележку потом как? — спросил Клаус, но за немым монахом уже закрывалась дверь.

Молодому проводнику осталось только пожать плечами и откатить тележку к четвёртому купе.

— Пани Маришка? Ваш заказ, — Клаус вежливо постучал в дверь кончиками пальцев.

— Иду-иду. Секундочку! — послышался женский голос, и дверь открылась.

Клаус остолбенел. Перед ним стояла настоящая красавица. Белоснежная кожа, рыжие кудри до плеч, а под шёлковым чёрным халатом у неё ничего не было. Смутившись, он опустил голову, увидел голые коленки и, сглотнув, повторил:

— Пани Маришка?

— Моё лицо выше, пан проводник,— мягким голосом ответила красавица. — Я заждалась и ужасно соскучилась. Так скучно добираться до горла в одиночку. Я люблю компанию.

Клаус поднял голову и встретился взглядом с пани Маришкой. Её глаза были такими яркие — зелёные, пронзительные, кошачьи. И зрачки вертикальные. Сердце бешено застучало. Язык перестал слушаться.

— Вы сказали «до горла»? — прохрипел он.

Он и не понял, как вкатил тележку в купе, и совсем не понял, как оказался в роскошно обставленной просторной комнате. Ещё недавно тут ничего такого не было и в помине.

Господи, они же в поезде! Они едут в обычном купейном вагоне! И тут неоткуда взяться красному ковру под ногами и неоткуда взяться этой здоровенной кровати с пуховыми перинами. А эти бронзовые канделябры повсюду и эта люстра, свисающая с потолка, отделанного деревянными резными панелями…

Клаус подкатил столик к большому лакированному столу на гнутых ножках. Пани Маришка заботливо пододвинула ему стул.

— Вы разделите со мной скромную трапезу, господин…?

— Клаус. Я всего лишь... Мне нужно идти, пани Маришка.

— Ах. Вы так холодны со мной, господин Клаус. Вам так идёт ваша форма. Вы в ней такой мужественный. Мне нравятся мужественные мужчины. Почему вы дрожите? Выпейте шампанского, господин Клаус.

У Клауса всё закружилось перед глазами. Где-то далеко хлопнула пробка, и вот он уже пьёт пузырящуюся янтарную жидкость. Он пил и не чувствовал ни холода, ни вкуса. Слепящие отблески