Читать книгу - "Разбитые песочные часы - Дж. Л. Борн"

следов травмы — лишь небольшое пулевое отверстие в груди рассказывало историю первоначальной гибели существа.

«Должно быть, это случилось давно, ещё до того, как мы всё точно узнали», — подумал Крусоу.

Полузамёрзшее создание, почти обнажённое, в одних трусах, рванулось вперёд, размахивая руками. Крусоу полоснул его по груди, погружая лезвие достаточно глубоко, чтобы ощутить промёрзшую плоть внутри. Нож Боуи был бритвенно острым — подарок отца на пятнадцатый день рождения, двадцать лет назад.

«Тупой нож куда опаснее для своего владельца, чем острое лезвие», — вновь и вновь вспоминал Крусоу слова отца.

Онемевшей левой рукой он вонзил нож в глаз обнажённого существа. Тварь взвыла от боли, когда Крусоу с силой вогнал лезвие глубоко в треснувшую глазницу, пробив заднюю часть черепа. Всё было кончено. Убийца Брета унёс оружие Крусоу в ледяную могилу.

Хотя в темноте больше не прятались ожившие мертвецы, Крусоу охватила паника. Нож всегда был его последней защитой. Он лихорадочно бросился к драгоценному Боуи, упёрся сапогом в голову существа для упора и выдернул клинок из черепа. Как смог, очистил лезвие, протёр его о тело твари и убрал фамильную реликвию в специально сшитые кожаные ножны.

Успокоившись и избавившись от чувства беззащитности, он сел на лёд, согревая онемевшую левую руку у мерцающего костра. Ему предстояло подготовить ещё две партии тел, прежде чем начать подъём к Аванпосту Четыре с помощью собачьей упряжки.

После гибели Брета Крусоу решил раздеть его труп и оставить внизу, на дне оврага. У него не хватило духу разделывать Брета на топливо — да и вряд ли кто-то ещё решился бы на такое.

Неуклюже достав рацию из кармана, он нажал кнопку передачи, глядя в небо — туда, где находился верх оврага:

— Марк, у нас тут ситуация.

Ответа не последовало.

Страх мгновенно вернулся к Крусоу. Мысли метались: что, если существа, которых Марк и Кунг подняли наверх в первой партии, не до конца уничтожены? Что, если их мозги не были полностью разрушены — как у твари, разорвавшей горло Брету? Что, если…

Рация затрещала:

— Это Марк. Что происходит? Ты в порядке?

— Нет, приятель, до «в порядке» мне чертовски далеко. Брет мёртв. Одно из замёрзших созданий внизу убило его. Мне пришлось закончить дело.

Марк нажал на передачу, но несколько секунд молчал.

— Э-э… как же… Сочувствую. Ты сам цел? Тебя не укусили?

Крусоу резко ответил:

— Нет! Давай просто поднимем эти тела наверх. Я всё объясню, когда вернусь. Давай просто закончим работу. Я раздену Брета, сложу его вещи в рюкзак и отправлю снаряжение наверх вместе с ещё двумя телами. Температура падает, и я смогу продержаться здесь ещё час, может, чуть больше. Этого хватит на две партии — не считая меня.

— Понял. Я свяжусь с Ларри и скажу ему приготовить чай и горячий суп. Ему это тоже пригодится — ему не становится лучше. Слушай, я знаю, сейчас не самое подходящее время говорить об этом после того, что случилось с Бретом, но нам поступил запрос о поддержке с корабля.

— Не думаю, что мы сможем для них что-то сделать. Обсудим наверху. И ещё кое-что, — сказал Крусоу.

— Говори.

— Не подпускайте тела близко к теплу, пока не будете абсолютно уверены, что они действительно мертвы. Понял?

— Да, понял. Мы проверим.

Крусоу приступил к выполнению своего плана: он проверил все тела на дне оврага на наличие травм головы, прежде чем отправлять их наверх, к Марку, по отвесной ледяной стене. На всякий случай он наносил большинству из них сильный удар по голове — отчасти чтобы выплеснуть накопившуюся злость. Руки его всё ещё дрожали почти неконтролируемо, пока он закреплял тела и снаряжение Брета на верёвках.

«Полдюжины порций виски это бы поправили, — подумал он. — Брет не стал бы возражать».

Запись из журнала

Один день до рая

Завтра вечером мы увидим Оаху. Трудно поверить, что я веду этот журнал с самого начала. Иногда я возвращаюсь к первым страницам — там остались отголоски, намёки на то, каким всё было раньше. Иногда мне нужно напомнить себе, как это было, чтобы хоть за что-то уцепиться. Большинству это показалось бы глупым.

Мы с Сайеном решили, что нам больше нравится, когда подлодка погружена. Проклятые волны швыряют лодку туда-сюда, словно мы сидим в каяке посреди урагана. Один из членов экипажа сказал мне, что подлодки не предназначены для движения на поверхности — их форма не способствует устойчивости. Мы всплываем только для передачи по коротковолновой связи — обычно раз в день, иногда дважды.

Я провёл некоторое время в радиорубке и успешно установил связь с флагманом и, время от времени, с Джоном. Вчера Джон сообщил мне по коротковолновой связи, что к ретрансляции может подключиться ещё одна станция — где-то в Арктике. Скоро он передаст список частот и расписание.

На борту у нас есть комплект БПЛА «Скан игл», и завтра мы запустим их для разведки острова перед высадкой группы — после того как техники установят оборудование для запуска и посадки.

В общей сложности я провёл около часа в одном помещении с бойцами SEAL, но даже не знаю их имён. Да и не особо хочу. Они держатся особняком: ходят в спортзал, едят и общаются только между собой — словно закрытое братство. Они смотрят на Сайена свысока и едва замечают моё присутствие. Наверное, для них я — просто очередной офицер, мешающий им работать. Не могу сказать, что завидую им из-за высадки на Оаху.

План, похоже, такой: патрулировать побережье острова и поставить лодку у Северного берега. Затем группа проникнет вдоль шоссе 99 к армейскому аэродрому Уилер, а оттуда — к объекту Куния, где они возьмут его под контроль, запустят системы и оставят там штатного эксперта перед эвакуацией на подлодку. Два дня операций у берегов Оаху, а затем мы направимся дальше на запад, к китайским водам.

Результаты тренировок:

Максимум подтягиваний — 8

Отжимания — 68

Бег на беговой дорожке (1,5 мили) — 11 минут 15 секунд.

ГЛАВА 27

«Отель 23» — Юго-Восточный Техас

— Они вернулись, — сказал Хоус Диско, хватаясь за свой М4.

Хотя он почти не сомневался, что это Док и Билли, Хоус не собирался рисковать. Во время бегства из Вашингтона (округ Колумбия) он видел, как ожившие мертвецы открывают двери и поднимаются по лестницам. Хоус был единственным спецназовцем, которому удалось живым выбраться с Северной лужайки. Он отчётливо помнил день своего побега.

Хоусу пришлось вести огонь очередями на территории Белого