Читать книгу - "Навь - Татьяна Филатова"

ствол дерева, и Сергей решил добраться до него, но, когда оставалось сделать всего несколько шагов, которые давались столь нелегко, сквозь туман Сергей увидел ее: девочку, ту самую Валюшу, что стояла у этого дерева.

- Я же сказала, что нашла тебя, - улыбаясь своими черными губами, проговорила она. – Куда ты хочешь убежать?

Она наклонила голову вбок, не сводя своих черных глаз с Сергея.

- Мое предложение все еще в силе, - проговорил демон. – Я возвращаю тебя в мир живых, а в обмен забираю чужую душу. Ты можешь выбрать кого угодно: соседского вредного мальчишку, парня с красивой фигурой или же Ярослава… - девчонка, растягивая ехидную ухмылку, не скрывая того, насмехалась над Сергеем. – Так ты будешь снова рядом с Кристиной, и теперь она уже точно тебя никогда не бросит, ведь будет принимать тебя за любимого, единственного сына.

- Гори в аду, - сквозь зубы со злостью ответил Сергей и тут же почувствовал, что тяга, с какой его затягивало болото, моментально возросла.

Раз, два, три, четыре, пять.

Время в Нави умирать…

Сергей помнил, что при засасывании тела в топь, нельзя дергаться, бултыхаться и махать руками, но инстинкты говорили ему другое, поэтому он изо всех сил пытался найти, за что бы ухватиться, а ногами перебирал для того, как он думал, чтобы вытолкать тело наружу. Но все привело только к тому, что его стало затягивать еще быстрее.

Валюша подошла к нему вплотную, абсолютно не увязая в мягкой, болотистой почве, сперва присела на корточки, наблюдая за тем, как тело мужчины (что на самом деле было его душой) затягивает трясина, а когда почти смирившегося со своей участью Сергея засосало уже по плечи, девочка улеглась на землю, упершись грязными локтями в болотистую, мягкую, но все же под ней не топкую, почву, а ладошками подпирая подбородок. Сергей не мог пошевелиться и был вынужден смотреть в черные глаза демона, что находились от него настолько близко, что в их глянцевой черноте он видел свое отражение. Жуткая, насмехающаяся улыбка не сходила с лица Валюши, и Сергей против собственной воли был вынужден видеть ее черные десна и черный язык.

- Ты просто ускоряешь неизбежное, - проговорил Сергей, глядя демону в глаза. – Вот и все. Ничего больше.

- Не только, - довольно ответил демон, - я делаю процесс перехода более ярким, более богатым эмоциями, более насыщенным, незабываемым!

Он стал громко смеяться, его голос терпел преображения с детского вновь на нечеловеческий, а Сергей тем временем, закрыв глаза, представил перед собой лицо сына и бывшей жены и провалился в пустоту.

Темнота. Снова вокруг темнота. Но Сергей уже привык в ней находиться за те шесть дней, что провел в Нави. Но в Нави ли он сейчас? Что он помнил последним: туман, болото, эта жуткая мразь, которую боятся даже другие демоны. Эта Валюша…

И только тут до Сергея дошло, что он лежит: просто, обыкновенно, горизонтально. Лежит на спине, а руки вытянуты вдоль туловища. Он пошевелил пальцами, осязая под ними дерево. Загнал пару заноз. В сознании промелькнула страшная мысль, и чтобы доказать самому себе, что она неверна, Сергей попытался приподнять руки, но те тут же уперлись в деревянные доски – такие же, на каких он и лежал. Он понял, что та страшная мысль, к несчастью, оказалась верной: он лежал в гробу.

Не паниковать он не мог: Сергей стал стучать по крышке деревянного ящика руками, затем тарабанить ногами и громко кричать, зовя на помощь. Из щелок, что были между сбитыми досками, на него сыпалась сухая земля, попадая в нос, рот и глаза.

- Прокля́тое место, - устало проговорил Сергей, с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать. – Ненавижу Навь! А если я сейчас не в Нави? Если я умер, и меня похоронили, и сейчас я лежу в гробу, закопанный в мире живых?

Сергей снова ощупал ящик, в каком находился.

- Нет, - ухмыльнулся он. – Надеюсь, меня похоронят в приличном гробу, а не в таких досках. Выходит, я все еще в Нави…

Устало кладя руки снова вдоль туловища, он вдруг нащупал веревку, которая уходила вверх.

- Это что еще такое, - пытаясь на ощупь понять, что это была за веревка, проговорил в темноте Сергей, когда вдруг услышал где-то вдалеке над собой слабый звонок колокольчика. – Да ладно?! – радостно проговорил он и стал дергать резко, насколько ему позволяло сковывающее его движения столь небольшое пространство внутри гроба.

Колокольчик звонил и звонил, а Сергей продолжал звать на помощь, как вдруг услышал какую-то возню над собой. Он остановился, прислушался и понял, что над ним кто-то копает землю.

- Я здесь! – заорал он во все горло. – Я живой! Я внизу! Господи, спасибо, - теперь уже тихо проговорил Сергей и, наконец, заплакал. – Я не знаю, кто там будет наверху, но я не хочу провести вечность в этом ящике, все понимая и все осознавая… Уж лучше каждый день в петлю, как Генка...

Звуки становились все ближе, пока лопата не пробила гроб, застряв прямо перед лицом Сергея. Сквозь образовавшуюся от нее щель просачивалось немного той серости, какая и заполоняла Навь, какую и можно было назвать здешним светом, здешним воздухом. Однако темная фигура, склонившаяся над Сергеем, этот свет закрыла собой, и Сергей услышал грубый, низкий, мужской и явно немолодой голос:

- Осторожно.

Зажмурив глаза, Сергей ощутил, как тот, кто стоял сверху, со всей силы ударил лопатой по ящику, сломав гнилые доски.

- Дальше сам, - проговорил хриплый голос. – Поторопись. Темнеет.

- Опять? – пытаясь выбраться, проговорил Сергей, но, немного приподнявшись, стряхивая с лица и рубашки землю, добавил: – Спасибо.

- Не мне спасибо говори, - голос отдалялся, - а местному обычаю: в Нави всех хоронят с колокольчиком…

- Кто ты? – крикнул вслед Сергей, так и не видя своего спасителя, ведь он только выбирался из глубокой ямы, в которой его неизвестно как и когда закопали.

- Монах… - ответил, не оборачиваясь, тот человек, и Сергей, наконец, выбравшись наверх, увидел, как высокий мужчина в рясе входил в деревянную старую церквушку – ту самую, на какую Сергей смотрел все эти дни из деревни.

Немного пройдя по кладбищу, что высилось над деревней на холме, и на каком Сергей неизвестным ему образом оказался, он посмотрел вниз, откуда было прекрасно видно всю деревню: он