Читать книгу - "Все лики смерти - Виктор Точинов"

Решение пришло мгновенно. Если сейчас в парке начнется игра в догонялки и прятки, без ночной оптики ему конец. Зрячие будут охотиться на слепого, и финал такой охоты вполне предсказуем.

Надо рискнуть. Четыре человека. Четыре патрона в пистолете. Кайман не бросится, если стрелять с нескольких метров. Если это обычный кайман… А если нет, остается нож. И маленький шанс на то, что наука рептолога пригодится.

Он повернул назад. Не по своему следу, а так, чтобы подходившие оказались между ним и поселком. Тогда можно будет стрелять не наугад.

В Тярлево стало значительно светлее. Горели фары заполнивших аллею машин. Во многих домах вспыхнули окна: жильцов разбудили недавние выстрелы. Силуэты приближавшихся теперь были неплохо видны. Похоже, на помощь от вновь прибывших эти пятеро не рассчитывали. У них была своя охота.

Когда пятерка приблизилась, Проничев выстрелил. Люди дернулись, кайман остался спокоен. Они остановились. Ни залечь, ни стрелять ответно не пытались. Сообразили: выстрел глухой, не в них. Повернулись в ту сторону, где лежал майор. Наверное, старались понять, действительно ли перед ними самоубийца, или тут какой-то трюк, ловушка.

Они стояли спиной к Кружилину. Он поднимал пистолет не дыша. Прекрасно понимал, как мизерны шансы. Десять метров, четыре человека, четыре пули. Не бывает… Из «макарова», и в темноте – не бывает. Достаточно не просто промахнуться, но всего лишь не убить одного из четверых наповал, ранить – и ответный огонь поставит точку в затянувшейся игре.

Кружилин поднес левую руку к груди, ощутил кожей угловатый кусочек металла. Выручай, святой Георгий Каппадокийский, помоги тезке… Странная молитва, но других он не знал.

Он четырежды нажал на спуск. И четыре раза попал.

Люди попадали. Кайман стоял неподвижно. Потом шевельнулся, переступил с лапы на лапу, пошагал, непонятно куда и зачем. Вломился в подлесок и вскоре исчез из виду. Живи, чешуйчатый…

Приборы ночного видения оказались у всех четверых, но пуля миновала лишь один – попала в основание черепа и вышла у левого уха. Лицо уцелело, прибор тоже. Кружилин натянул его… Ну вот, совсем другое дело. Он взглянул на человека, поделившегося «ночным глазом». Узнал Толика Спицына. Хотел плюнуть ему в лицо, но слюны во рту не было.

Проничев не дышал, когда Кружилин подошел к нему.

Он остался совсем один. И даже представить не мог, как долго ему придется быть одному…

Первого каймана Егор Кружилин убил три дня спустя. Убил, как учил рептолог, и отделался поцарапанными пальцами левой руки… Убил после того, как с огромным трудом дозвонился до генерала Кромова, курировавшего собственную безопасность Управления. Про Кромова говорили, что правильный. Кружилин все ему без утайки рассказал и договорился о встрече.

Но вместо встречи угодил не просто под облаву – под натуральную войсковую операцию, участники которой имели приказ живым не брать.

Он вырвался чудом, уложив первого своего каймана. Тогда он еще не знал, что этот – лишь первый, что будут и другие… Он тогда еще питал иллюзии. Он верил, что остались высшие уровни власти, не опутанные щупальцами «Русского дома». И если очень постараться, до тех уровней можно допрыгнуть. Или хотя бы докричаться.

Через месяц иллюзий не осталось.

Что такое «Русский дом», он понял значительно позже. Но было поздно – он жил в нем. Все жили в нем. Конец света произошел просто и буднично. Без ангелов с трубами и всадников, сеющих смерть. Демократично произошел, можно сказать. Был утвержден думским голосованием…

Жить в новом мире Егор Кружилин не хотел. Умирать тоже не торопился.

Тогда он взял псевдоним Крестоносец. И начал крестовый поход. В одиночку.

Одна беда – Крестоносец не имел понятия, в какой стороне Иерусалим.

Но если долго шагать по пустыне…

Если очень долго – со стертыми в кровь ногами, с песком на зубах, с сожженной солнцем кожей – шагать по пустыне, то рано или поздно за гребнем очередного холма откроется вид на Великий Город.

Он на это надеялся.