Читать книгу - "Зеркало времени - Майкл Кокс"

Прочитав письмо мадам, я словно низверглась в ад, откуда, казалось мне, я никогда уже не восстану. Все основы прежней моей жизни рухнули, и я осталась в глубочайшем отчаянии и душевном смятении, словно выброшенная вдруг неведомой силой на безотрадный пустынный берег, без всякой надежды на спасение. Снова и снова перечитывала я письмо опекунши, покуда каждое слово не врезалось намертво мне в память; я то бегала по комнате, безудержно рыдая, то в оцепенении лежала на кровати, тупо уставившись в потолок, украшенный затейливой лепниной.

Я безуспешно силилась осознать новость, поведанную мне мадам: что я Эсперанца Дюпор, законная наследница покойного лорда Тансора через своего отца, лишенного наследственных прав; что мои права по рождению были украдены у меня нынешней леди Тансор и ее возлюбленным; и что цель Великого Предприятия — восстановление отнятых у меня прав ради собственного моего блага и блага будущих моих потомков — будет достигнута, когда я заставлю леди Тансор поплатиться наконец за содеянное, выйдя замуж за ее старшего сына.

Постичь и понять все это было весьма непросто, но узнать вдобавок, что мой отец повинен в смерти Феба Даунта… нет, такое уже в голове не укладывалось.

Неужто это правда? Мой дорогой отец, сотворенный воображением, и есть гнусный убийца Эдвард Глайвер?! Поначалу, невзирая на инстинктивное желание защитить родителя, совесть не позволяла мне принять доводы, приведенные мадам в оправдание его преступления. Она утверждала, что после предательства любимой женщины он недолгое время находился на грани безумия, но может ли что-нибудь, даже временное помешательство, оправдать столь чудовищное деяние?

Я жалела отца, плакала о нем, но я не находила оправданий содеянному им. Идеальный образ, созданный в моем воображении, словно перечеркнуло жестокое преступление, тень которого теперь лежала на мне, невинной дочери, — мое вечное наследие греха.

Однако постепенно чувство дочерней преданности начало брать верх над всеми прочими соображениями. Что бы он ни сделал, какое бы имя ни носил — Глайвер, Горст или любое другое, — он все равно оставался моим отцом, незаурядным человеком, описанным в мемуарах мистера Лазаря и матушкином дневнике, о чьем сильном характере я составила столь живое представление из рассказов этих двоих, близко его знавших. Да, он совершил ужасный, непростительный поступок, но если бы сейчас он вошел в комнату — отвернулась бы я от него с отвращением или бросилась бы к нему в объятия?

В конце концов, после долгих, мучительных раздумий, сопровождавшихся обильными слезами, я пришла к хрупкому компромиссу с совестью и вновь обратилась мыслями к настоящему.

Теперь я знала, что я должна сделать для восстановления наследственных прав, несправедливо отнятых у моего отца. Мистер Персей никогда не сочтет меня подходящей партией при нынешнем моем положении. Он полагает, что я недостаточно хороша и для его брата — так неужто же он решит, что я достойна стать женой следующего лорда Тансора? Как теперь выяснилось, мы с ним состоим в дальнем родстве, но пока у меня нет доказательств, подтверждающих мою подлинную личность, и, возможно, никогда не появится. Для мистера Персея я по-прежнему останусь Эсперанцей Горст, бывшей горничной его матери.

Однако поставленная передо мной задача не обескураживает меня, хотя и кажется невыполнимой. На самом деле, поразмыслив над словами мадам, я вдруг испытываю странное, радостное воодушевление. В мистере Персее много качеств, вызывающих у меня неприязнь, даже презрение, но гораздо больше свойств привлекательных. Я не раз замечала в нем черты — мимолетные, но мучительно притягательные — совсем другого Персея Дюпора и потому пришла к заключению, что он постоянно подавляет свою истинную натуру. Он представляется мне подобием скованного льдом океана — холодного и невыразительного на поверхности, но кипящего незримой жизнью в глубине. Такое впечатление, будто он не может допустить, чтобы в нем видели кого-то другого, помимо гордого, несгибаемого наследника Дюпоров, обязанного оправдать все возложенные на него ожидания и однажды посвятить себя — по примеру грозного родственника своей матери, двадцать пятого барона, — делу сохранения и упрочения многовековой репутации семейства Дюпоров, одного из влиятельнейших в стране. На нем лежит огромная ответственность, и очевидно, что он ясно сознает это.

Я впервые начинаю видеть положительную сторону в его гордыне, эгоцентричности и неколебимой преданности интересам, стоящим выше личных. Что же касается моих собственных чувств, скажу лишь, что перспектива выйти замуж за мистера Персея (если вдруг каким-то чудом такое случится) мне далеко, очень далеко не неприятна.

Наконец я падаю на кровать и тотчас погружаюсь в глубокий сон. Спустя час я пробуждаюсь, на удивление спокойная душой и умом, исполненная новой решимости.

Я выполню свой долг перед отцом, перед мадам, перед старинным семейством, которое теперь мне следует называть родным, перед грядущими моими потомками — и я сделаю это с радостным сердцем, поскольку награда за труды поистине велика. Я встаю с постели, уставшая телом, но воспрянувшая духом, и клянусь себе невинной душой Амели Веррон, самой своей любимой и верной подруги.