Читать книгу - "Ангельская мельница - Андреас Грубер"

всей видимости, в кабинете бывшего заведующего. Напротив стоял письменный стол; на нём лежали кипа и молитвенник для Хануки. На вешалке рядом с торшером висело чёрное облачение с кистями по краям, а за ним почти всю стену занимал массивный шкаф с полками, забитыми до отказа.

Пока по лестнице спускались ещё чьи-то шаги, Хогарт разглядывал наклейки на кассетах, сотнями сложенных на полках. Только номера — никаких пояснений. Ниже стояли телевизор и видеомагнитофон. Рядом с пультом лежал адаптер размером с VHS-кассету — для воспроизведения плёнок от камкордера.

В соседней комнате полицейские громко болтали о пустяках. В какой-то миг их разговор будто отдалился: Хогарт понял, что именно имел в виду Островски в своём звонке.

Заведующий говорил не о VHS-кассете, а о кассете от видеокамеры. И сотни футляров в шкафу содержали не аудиозаписи, а восьмимиллиметровые видеоплёнки. Вот зачем был нужен адаптер. Возможно, в ночь убийства, незадолго до смерти, Островски смотрел именно эту запись, и адаптер не случайно лежал рядом с видеомагнитофоном.

Сам видеомагнитофон всё ещё был включён. На дисплее мигало время.

Хогарт осмотрел полки. Все кассеты были пронумерованы, но в третьем ряду снизу одной не хватало: номера 348. Осторожно выйдя из укрытия, он заглянул в адаптер — пусто. Пальцами открыл крышку видеомагнитофона: отсек тоже оказался пуст.

Либо убийца забрал плёнку, либо её изъяла уголовная полиция… либо она всё ещё была в доме.

Хогарт выждал ещё несколько минут, пока сотрудники из гостиной не вышли на террасу. Снаружи он услышал, как они, разговаривая, закуривают.

— Кто вообще этот тип там, на улице?

— Тот, что всё время сюда звонил.

— Рольф его крепко прижал.

Мужчины рассмеялись. Хогарт воспользовался моментом и перебежал через гостиную на другую сторону дома. Бахилы шуршали по ковру, но следователи были слишком заняты собой, чтобы его услышать. Похоже, больше в доме сейчас никто не работал: из остальных комнат не доносилось ни звука.

В салоне Хогарт открыл все комоды, обыскал мини-бар и взобрался на стул, чтобы снять крышку кондиционера. Но в стенном углублении не нашлось ничего, кроме пыли и паутины.

На кухне он проверил холодильник, шкафы и ящики, перерыл салфетницу, банки с сахаром и мукой, даже заглянул в щель тостера. Цокольная планка кухонной мебели не поддавалась; иначе он предположил бы, что кассета спрятана под встроенной линией.

Рядом с кухней находился туалет. Хогарт осторожно поднял тяжёлую керамическую крышку сливного бачка. Излюбленный тайник для чужих секретов — но ни в бачке, ни под крышкой кассеты не оказалось.

Дальше он направился в ванную — просторную комнату с двумя умывальниками, душевой кабиной, ванной, облицованной золотой плиткой, и золотыми кранами. Огромное зеркало в барочной раме зрительно удваивало пространство.

И тут за своей спиной Хогарт увидел лысую фигуру. Он резко обернулся, вскинув руки, но человек не шевельнулся. Хогарт глубоко выдохнул. Перед ним стояла кукла в человеческий рост; на её поверхности красными кругами и линиями были отмечены рефлекторные зоны и точки акупрессуры. В кабинете его брата имелась похожая: Курт с её помощью объяснял пациентам действие определённых точек давления и массажных техник.

Сердце Хогарта всё ещё бешено колотилось. Он торопливо осмотрел ванную и заметил: на железных кольцах, свисавших с карниза над ванной, болтаются клочья пластика. Убийца сорвал занавеску и выбрал эти четыре квадратных метра плёнки площадкой для пытки.

Кроме шкафчиков с полотенцами и туалетными принадлежностями, здесь не было ни одного подходящего тайника. Хогарт нерешительно стоял посреди комнаты. Через окно, приоткрытое на проветривание, доносились от входа голоса Гарека и брата. Допрос всё ещё продолжался, но уже в следующий миг он услышал, как мужчины стали прощаться.

Оставались считаные мгновения, прежде чем его обнаружат в доме.

Почему, чёрт возьми, именно Курт? Если не считать отношений преподавателя и студента в университете, совместных лет в больнице и нескольких случайных встреч, Островски с Куртом ничего не связывало. Где проходила ниточка между ними? Один стал заведующим отделением и специалистом по спинному мозгу, другой — ортопедом с подготовкой в хиропрактике. И всё же у них должно было быть что-то общее…

Кукла.

Хогарт обернулся и уставился на фигуру в человеческий рост. Одна рука бессильно свисала вдоль тела, другая указывала в пространство перед собой. Нет, не просто в комнату — на ванну. Если Островски оставил подсказку, расшифровать её мог только Курт.

Хогарт опустился на колени перед ванной и простучал плитку. Одна плитка в нижнем ряду отозвалась глухо. Ревизионный люк к сливу. За ним обычно прятались трубы.

Когда Хогарт кончиками пальцев поддел плитку и вынул её из углубления, за ней обнаружилась кассета от камкордера. Восьмимиллиметровая видеоплёнка Sony. На футляре стоял номер 348.

Пока он разглядывал кассету, из гостиной донеслись голоса Гарека и Айхингера. Хогарт знал их обоих давно, но всё равно не был уверен, можно ли им доверять. В принципе — да: в конце концов, речь шла об убийстве, которое им предстояло раскрыть.

С другой стороны, он слишком хорошо знал, как быстро в Министерстве внутренних дел исчезают вещественные доказательства, если сверху приходит соответствующее распоряжение. К тому же в памяти застряла фраза, которую Островски наговорил на автоответчик Курта. Полиции он доверять не станет — возможно, она замешана в заговоре.

Островски ведь мог передать плёнку уголовной полиции, но по какой-то причине выбрал Курта. И пока Хогарт не узнает, что записано на кассете, он не выпустит её из рук.

Он медленно сунул находку в карман пиджака.

Идя к машине, Хогарт запихнул перчатки и синие бахилы в карман.

Курт уже нетерпеливо ждал возле «Шкоды».

— Где тебя так долго носило?

— Гулял. Садись.

Хогарт развернул машину, и они поехали вниз по Вальдорфгассе, в сторону города.

— Как прошёл допрос? — спросил он.

— Айхингер — редкая сволочь. Между вами что-то было, верно, Хог?

Хогарт вздрогнул, услышав это ужасное прозвище из уст брата.

— Давно было. Неважно.

— Не настолько давно, раз он до сих пор помнит. Если тебе от этого легче — я его тоже терпеть не могу.

— В отделе его многие терпеть не могут. Он пытался повесить на тебя убийство?

— Нет. — Курт замялся. — Но они сняли у меня отпечатки пальцев и обуви. Спрашивали, есть ли у меня связи с посольством Израиля или с Еврейской религиозной общиной, что я знаю об антисемитских движениях, какие петиции подписывал за последние полгода и где был в пятницу вечером.

Хогарт заметил, что руки Курта дрожат.

—