Читать книгу - "Она пробуждается - Джек Кетчам"

Осада маленького острова

Пожар разгорелся в трех местах – и все они находились в непосредственной близости от гавани.

Самый яркий огонь полыхал в «Арлекине». Он уже перекинулся на соседние здания, прежде чем кто-то заметил еще два пожара: один – в туристическом бюро на площади рядом со стоянкой такси, другой – в самом конце гавани в дискотеке «Огни города». Но эти два затронули преимущественно фасады зданий, которые на Миконосе строили как бункеры, тем не менее возгорание еще больше усилило переполох, дым окутал весь город, местные жители и туристы высыпали на улицы.

Но в «Арлекине» разгорелся настоящий ад. Как он начался, так и осталось тайной. Все, кто мог об этом рассказать: официантки, посетители, бармен, – оказались запертыми внутри.

Никто ничего не мог предпринять. Из-за ограниченных запасов воды для таких чрезвычайных ситуаций и отсутствия организованной пожарной службы оставалось только ждать, пока огонь погаснет, и надеяться, что он причинит как можно меньше разрушений. Однако само по себе возникновение трех пожаров одновременно посеяло в городе панику. Где-то на острове находился безумец, и каждый магазин, дом или таверна могли загореться следующими. Люди побросали все дела и наводнили улицы, ведущие к просторному порту. Одни сторожили свои дома, вооружившись старыми винтовками. Другие глазели на пожары.

В гавани владельцы яхт спешно отплывали от берега, опасаясь, что на них могут попасть искры от «Арлекина», и рассчитывая, что в море они будут в безопасности. Двигались они беспорядочно, и в темноте едва не произошло несколько столкновений. Британская шестидесятифутовая «Руби Ли», на которой по каким-то причинам были погашены все огни, при выходе из порта задела носом борт пятидесятичетырехфутового «Святого Моисея». У него так же, как и у большинства кораблей в гавани, возникли в ту ночь проблемы с освещением.

* * *

Орвилл и Бетти Дануорт узнали о пожаре в «Костасе», где они наслаждались поздним ужином, но не обществом друг друга. Разноцветные лампочки над их головами замигали и погасли, затем снова замигали. Они поспешили оставить свои кебабы с соусом дзадзики и отправились к «Бальтазару». Орвилл, так и не научившийся разбираться в драхмах, просто бросил пригоршню купюр на стол, решив, что этого будет достаточно, понося при этом последними словами тупых дураков греков, которые позволяли сжигать свой город.

Там, откуда он был родом, частную собственность защищали.

– Если с яхтой что-нибудь случится, – сказал он Бетти, – я их убью.

* * *

Последующие события и поползшие по городу слухи еще больше усилили атмосферу страха и хаоса.

Около ветряных мельниц на окраине города в поле нашли растерзанными двух коз и осла, их останки раскидали в траве вдоль невысокого каменного забора. Надежная свидетельница – бабушка дюжины внуков – видела светловолосого юношу и темноволосую девушку, которые возвращались с поля. По ее словам, она даже в темноте разглядела, что волосы девушки сбоку были перепачканы запекшейся кровью.

Около телефонной станции рядом с дискотекой «Огни города» Костас Мавродополус, уже сутки как считавшийся пропавшим – об этом все хорошо знали, поскольку жена очень переживала за него, – встретил цветочника, который на этот раз вышел без своей корзины. Старик пытался остановить Костаса и поговорить с ним, но тот развернулся и зашипел, словно кот, при этом его голова была так сильно наклонена набок, словно ему сломали шею, запекшаяся кровь забрызгала нарядную рубашку, а глаза – подернуты тонкой мутной пленкой. Цветочник пережил две мировых войны и хорошо знал, как выглядят мертвецы. Он утверждал, что Костас мертв, но при этом продолжает ходить.

Восемь местных жителей и один турист видели голого молодого человека и полуголую девушку, очевидно близнецов, которые медленно прошли мимо туристического офиса рядом со стоянкой такси, оба несли в руках и ели нечто похожее на большие куски обуглившегося мяса. Причем девушка ела его, сжимая кусок в одной руке. По заявлениям трех очевидцев, включая туристов, которые оказались ближе всего к этой жуткой паре, юнец придерживал серо-белые клубки ее внутренностей.

Люди видели, как очаровательная молодая женщина с голым младенцем на руках входила в горящий «Арлекин» уже после того, как его дверь превратилась в сплошную стену пылающего огня.

Двух мертвых старушек-сестер нашел лежащими на темной улице за баром «Закат» их сосед. Он тут же опознал их и побежал за помощью А когда вернулся, оба тела уже исчезли, но вся улица была залита кровью.

* * *

Доджсон вместе с остальными тоже кое-что заметили, хотя и не поняли, что именно произошло.

Они находились в двух улицах от «Арлекина», шли к пристани, видели в небе зарево над пожаром, слышали, как доски ломаются с грохотом, напоминавшим артиллерийский огонь. Мимо, в сторону города или к причалу, бежали люди. Их испуганные лица были искажены страданиями, раздавались крики и плач.

Город словно рассыпался на части.

Когда они проходили мимо дорогого бутика, им пришлось ступать очень осторожно, поскольку витрина оказалась разбита и на земле лежали осколки. В магазине бродили призрачные фигуры, зачем-то отрывали руки и ноги у манекенов, спотыкались о груды изорванной одежды.

В киоске около причала молодой парень, продававший сигареты, лежал ничком в луже крови.

На улице дрались две женщины средних лет, одна – гречанка, другая – туристка в платье с цветочным узором. Они дрались молча, но яростно, слышалось только их сопение. Гречанка, похоже, побеждала. Но Доджсону показалось, что он увидел большую открытую рану у основания ее шеи, прежде чем она развернулась, продолжая борьбу.

– Они с ума посходили! – воскликнула Ксения.

Затем они спустились к пристани. Доджсон смотрел, как Ксения отвязывает катер. Ее руки дрожали.

И не только у нее одной.

* * *

Орвилл и Бетти Дануорт поднялись на борт «Бальтазара» и увидели, что их яхта последней осталась на якоре в порту. Бетти спустилась вниз, чтобы убрать пакеты с покупками, а Орвилл забрался на флайбридж и начал заводить мотор, проклиная других владельцев и арендаторов яхт – из-за них ему теперь придется идти сложным курсом. Все они отплыли подальше от летевших в воду искр и обломков и расположились, как фигуры на шахматной доске.

Придется проходить мимо, стараясь не задеть этих придурков. Он не хотел рисковать.

Мотор почти сразу завелся, раздался приятный знакомый рев, который Орвилл так любил – у него он ассоциировался с властью и крупной наличностью. Конечно, не такой уж и большой кучей денег по современным мировым стандартам. Но все же довольно крупной. Достаточной, чтобы гордиться своей яхтой и чтобы она позволяла