Читать книгу - "Мистерия убийства - Джон Кейз"

Изоляция. Она была совершенно необходима для похитителя, но эта простая мысль почему-то раньше не приходила мне в голову. В отличие от Элизабет Смарт никто не мог перемещаться с парой близнецов на поводке, не вызвав при этом подозрения. Итак, где же они могут находиться, если ещё живы? Кто бы ни похитил Кевина и Шона, дети укрыты от посторонних взглядов. Изолированы.

Я ещё раз взглянул на перечень возможных мотивов. Нажива, месть, сексуальный маньяк, детская порнография, религиозный психоз, «доктор Менгеле» и одержимый мыслью о ребёнке. Один вид этого списка привёл меня в дрожь. Наименее ужасающим мотивом было обыкновенное сумасшествие, всё же остальные таили в себе подлинное зло.

Глубоко вздохнув, я подвёл черту под перечнем возможных мотивов и чуть ниже написал слова:

КЛЮЧИ и УЛИКИ.

Оригами (бумажный кролик).

Куриная кровь.

Ряд десятицентовых монет.

Сувениры, оставленные для нас похитителем. Джуди Джонс установила, что кролик сложен из стандартного материала, на нём не осталось отпечатков пальцев и фигура была достаточно сложной. Вот и все.

Дудочник оставил фигурку на комоде со стороны Шона. Почему?

Куриная кровь. Вполне вероятно, что футболка была пропитана кровью, чтобы подозрение пало на меня. Но это всего лишь допущение. Кровь могла играть совсем иную роль. В полицейской лаборатории установили, что кровь принадлежит породе кур, разводимой в промышленных масштабах.

Монеты. В полицейской лаборатории их проверили на наличие отпечатков, но ничего не нашли. Кроме того, копы попытались установить источник их появления, однако выяснилось — несмотря на то что подобные монеты встречаются очень редко, в обращении их осталось ещё несколько миллионов. Их чеканили почти тридцать лет, с 1916 по 1945 год, когда Франклин Делано Рузвельт изменил рисунок головы статуи Свободы. Полиция и ФБР изучали также значки монетных дворов и время чеканки, но какой-либо системы не выявили.

Тем не менее монеты были размещены сознательно. Дудочник не пожалел времени, чтобы выстроить их в ровную линию. Они должны были иметь какое-то значение.

Были и иные ключи, способные помочь раскрытию преступления. Например, собака. Дудочник использовал славную маленькую собачку, чтобы приманивать детей. Шоффлер проверил собачью линию и сказал, что популярность уиппетов непрерывно возрастает и развелось их великое множество. Но сколько их на самом деле? Я ни разу не видел человека, выгуливающего уиппета.

И наконец, оставался сам Дудочник. Вернее, его наряд. Была ли это маскировка, или костюм имел какое-то специфическое значение? Надо будет перечитать легенду о «Дудочнике в пёстром костюме». Возникал вопрос, где можно раздобыть подобное одеяние? Я видел его лишь мельком, но покрой показался мне весьма необычным. А как насчёт круглых плоёных воротников? Так называемых жабо? Выяснял ли Шоффлер, где их можно купить? И если выяснял, то что ему удалось узнать?

В рубрику КЛЮЧИ и УЛИКИ я добавил:

Уиппет.

Дудочник (легенда).

Костюм.

Воротник.

Похоже, мне придётся заглянуть в файлы Шоффлера. Те самые, которые теперь стали файлами Мюрел Петрич.

Я поднял трубку и позвонил Петрич, но её не оказалось на месте. Я оставил сообщение и попробовал позвонить ей домой. Вместо скрипа автоответчика или робота голосовой почты я услышал голосок ребёнка, имеющего сложные отношения со звуком «Р». «Пвивет, вы гововите с домом Питева, Мювел и Бвитанни. Если…»

Маленькая девочка, чей голос я слышал, показалась мне такой славной, гордой собой и настолько уязвимой, что я не выдержал. У меня было такое чувство, словно мне предстояло прыгнуть с края утёса. Я ещё раз осознал, что потерял. И повесил трубку.

Мне хотелось снова позвонить Петрич и попросить убрать детский голос со своей голосовой почты. Ведь она наверняка знает, что каждый может получить её адрес из соответствующего справочника. Надо совсем обезуметь, чтобы оповещать случайных людей о том, что в доме находится ребёнок!

Я глубоко вздохнул и, подавив приступ бдительности, звонить не стал. Несмотря на свою работу, Петрич продолжала верить в дружелюбие нашего мира. Теоретически она, конечно, знает, что внешнее дружелюбие может мгновенно испариться, но по-настоящему, видимо, не понимает этого.