Читать книгу - "Три вокзала - Мартин Круз Смит"

— Я избавлюсь от нее.

— Так сделай это.

В чулане в спальне Кассель нашел коробку от сапог и положил туда пеленку, чтобы было помягче.

Младенец выглядел кошмарно: глаза распухли, были почти не видны, нос не дышал — заполнен слизью. Несчастная девочка хрипела и дрожала. Генерал положил ее в коробку от сапог, закрыл крышку, заклеил липкой лентой и решил не делать никаких отверстий для дыхания. Поместил коробку в большую хозяйственную сумку и вышел на лестницу.

Генерал не был хорошо знаком с Москвой. План состоял в том, чтобы незаметно оставить сумку где-нибудь в людном месте в водовороте Трех вокзалов. Самое трудное — добраться до Казанского вокзала. Пока он шел, как стратег на боевом поле, понял, что нет здесь никакого беспорядка. Каждый шел к своей цели, и вместо двух глаз, казалось, у встречных прохожих их было по четыре-пять. Они были готовы заметить любое подозрительное движение. Он пожалел, что взял хозяйственную сумку: она была слишком большой и безвкусной. Более того, на сумке был крупный логотип итальянского магазина, что привлекало к ней дополнительное внимание. А он хотел казаться простым прохожим. Незаметным. Хуже того: коробка в сумке начала двигаться, он запаниковал и нырнул в подземный переход. Здесь у галереи киосков сновала масса женщин, а уж они, без сомнения, обнаружат младенца даже по слабому плачу. Кассель успокоился, лишь когда оказался у ревущих динамиков музыкальной палатки.

Вся проблема в том, что его жена — очень чувствительная женщина. Она не была предназначена для армейской жизни — для всех этих переездов из одной тоскливой заставы в другую. Они жили в доме с холодной водой и должны были благодарить судьбу за то, что у него была возможность продолжать служить, когда тысячи военнослужащих, в том числе самого высокого ранга, досрочно выталкивали на пенсию. Она миллионы раз говорила, что единственное, от чего она будет по-настоящему счастливой, это ребенок.

В конце киосков он заметил милиционеров, те наугад останавливали людей и проверяли у них документы и обыскивали сумки. Это был обычный способ извлечения прибыли. Кассель решил вернуться, потому что оставил документы дома. Конечно, если бы он был в форме, прошел бы наверняка. Но тут поток пешеходов зажал его и вынес прямо на милиционера, который уже было потянулся к сумке. Но в этот момент шайка подростков не старше восьми лет пыталась проскользнуть мимо. Они налетели, как рой комаров, и смешали выстроившуюся было очередь. К тому времени, когда порядок был восстановлен, генерал стоял в безопасности на другой стороне у вокзала.

Теперь, когда он решил, что удача благоволит ему, он двинулся на посадку к поезду, слившись с массой пассажиров. Поставил на пол хозяйственную сумку и стал наблюдать за платформой, зажав в зубах сигарету. Изображая нетерпение, он старался не натыкаться на большие чемоданы коробейников и края хозяйственных тележек. Ребенок молчал. Никакого брыкания ногами, никакого шороха. Генерал не хотел навредить ребенку и рассчитывал, что сможет свести все возможные травмы к минимуму.

Простой план казался генералу самым лучшим. Когда электричка остановится, он выйдет со всеми пассажирами и оставит хозяйственную сумку и ребенка в вагоне. Тут он подумал: «Хорошо, что у меня с собой не было удостоверения, которое было бы необходимо, в случае чего, предъявить милиции. А так — его невозможно опознать». Казалось, ребенок вошел в мир необнаруженным — как гамма-лучи. Как будто его вообще никогда не существовало, по крайней мере, официально.

…Люди зашевелились, когда пригородный поезд, пробираясь через пути, стал приближаться к платформе. Конечная. Продвигаясь вперед, генерал заметил в тамбуре пассажиров, которые в эти секунды торопливо захлопывали свои сотовые «раскладушки», готовясь к выходу. Он решил, что наступил самый подходящий момент — можно выскользнуть из вагона вместе с ними.

Только, где же итальянская сумка?

Она стояла у него в ногах, и он сделал всего несколько шагов, но сумка исчезла. В давке пассажиров, выходивших и садившихся в поезд, сумка исчезла!

Кассель растворился в потоке. Сумку или спихнули между платформой и поездом, или вор невольно сделал ему огромное одолжение. Генерал почувствовал большое облегчение — он не запятнал себя злодеянием! — и едва сдерживался, чтобы не пуститься наутек.

Страх накатил позже, когда в середине ночи в квартиру постучали два детектива. Кассель решил, что кто-то на платформе, должно быть, заметил его с сумкой. Но они задавали вопросы о какой-то мертвой проститутке — о чем-то совсем другом, и он честно сказал, что не может помочь. Сначала испугался, но быстро понял, что все обошлось. Воспоминания о ребенке улетучились.

На восходе полдюжины бездомных малолеток совершили налет на круглосуточный супермаркет на той же улице, где находилось районное управление милиции. Они налетели, как стая мышей, жутко галдя, хватали банки с испанскими маслинами и засовывали консервы с тунцом в карманы, грязными руками сгребали фрукты и авокадо. Иногда их целью оказывалось мороженое, иногда — клей, чтобы нанюхаться.

Камеры охраны пытались следить за ними, хотя взрослые мужчины и женщины, преследующие бездомных подростков, не выглядели киноактерами. Персонал старался, насколько возможно аккуратно, выгнать детей и быстро выяснить, что похищено. О мелкой краже не стоило заявлять в милицию — нарезной батон, земляничный джем, лимонад, энергетические батончики, детское питание, подгузники и детская бутылочка не заслуживали даже упоминания.