Читать книгу - "Секреты мертвых - Хизер Критчлоу"

трясутся, когда он провожает Фулдс и закрывает за ней дверь. Дом вдруг стал тесным, воздух удушающим. Как много людей, которым надо позвонить, рассказать, которых нужно предупредить. Закрыв глаза, Кэл вспоминает сестру. Рыжие кудри, сильные руки, всегда готовые крепко обнять младшего брата. Их разница в возрасте слишком большая, чтобы он был для нее обузой или помехой. Боль пронзает все его тело острым ножом. Такая сильная, что у Кэла подгибаются колени. Он боится, что уже никогда не сможет сделать вдох.

* * *

Кэл держит руку матери, ее кожа тонкая и прозрачная, как папиросная бумага. А тело такое легкое, что любому ветерку под силу ее сдуть. Взгляд матери устремлен вдаль. Крохотная жилка в щеке пульсирует и замирает. Кэл не уверен, что мать все поняла. Не слишком ли она стара для того, чтобы пережить все это? Кэл с беспокойством ищет в ее лице и положении тела признаки сердечного приступа, обморока, удара.

– Ты поняла, о чем я говорю, мам? – Кэл наклоняется к ней через несколько секунд.

– Я не страдаю старческим маразмом, – рявкает она в ответ, мгновенно вернувшись к жизни. Будто кто-то щелкнул выключателем.

Кэл распрямляется, он готов засмеяться от шока. Марго перед ним закатывает глаза, а затем подмигивает.

– Конечно, нет.

– И это случилось благодаря тебе?

– Не совсем так. Та женщина из полиции, с которой я разговаривал после интервью с Дюбуа… Того, что делал в прошлом году… Так вот, она заподозрила, что он слышал о Марго от кого-то еще. Она все проверила и выяснила, что это был его временный сокамерник, Джейсон Барр.

Мать резко поворачивает к нему лицо, ее пронзительный взгляд пугает Кэла.

– Вышибала…

Кэл сглатывает, он сбит с толку.

– Гм-м… Да… – Он запинается. В голове слишком много вопросов. – Кое-что из того, в чем он признался в прошлом, навело ее на мысль, что это мог быть он.

– Но они не могут сказать точно, что это она.

– Пока нет. Но… они нашли подвеску.

– Ласточку…

Кэлу приходится напрячь слух, чтобы расслышать это слово. Кивнув один раз, мать закрывает глаза. Делает вдох и выдох. Она словно перенеслась в другое место – туда, куда доступ ему всегда был закрыт.

Мать снова открывает глаза:

– Пожалуй, я пойду. Мне нужно прилечь.

– Хорошо, – говорит Кэл. – Еда будет на столе, если ты захочешь подкрепиться. Она еще не успеет остыть.

Мать медленно, с болезненным усилием поднимается, отмахиваясь от его руки, словно она моль, норовящая угнездиться в ее кашемире.

Кэл сидит, прислушиваясь к тому, как мать неспешно поднимается по лестнице, и представляя, как рукой она цепляется за перила. Что ж, по крайней мере, она последовательна в своих действиях и поступках. Она ведет себя точно так же, как в детстве Кэла. Только взрослый взгляд Кэла уже разоблачает ее. Он понимает: в этом нет ее вины. Но все-таки… он заслужил большего. По-прежнему заслуживает.

Дверь в спальню матери тихо закрывается, часы на каминной полке отбивают шесть.

* * *

Чтобы отвлечься от назойливых мыслей, Кэл готовит лазанью. Он сидит на кухне допоздна, но мать так и не выходит из своей комнаты. Кэл звонит Элли и Крисси. Запинаясь, сообщает им новость.

– Мне так хотелось бы, чтобы ты был здесь, с нами, папочка, – говорит дочь.

Кэл по своему опыту знает, каково это – беспокоиться о родителе. Ему не хочется, чтобы Крисси это обременяло.

– Знаю, дорогая. Но у нас с бабушкой все в порядке. И ты приедешь к нам на выходные.

– Я собираюсь сесть на поезд завтра, после колледжа. Мама обещала подбросить меня на вокзал с Метеором. Договорились?

Сердце Кэла сжимается при мысли о том, что и дочь, и пес приедут его навестить.

– Конечно. Жду с нетерпением. Пошли мне эсэмэс, когда будет время, я встречу вас на платформе.

Закончив разговор, Кэл осознает, что не спросил у матери насчет Метеора. Его мучит дурное предчувствие: мать отреагирует на пса плохо. Но Кэл гонит от себя эту мысль – он разрулит все позже.

В десять он вынимает пересушенную лазанью из духовки, кладет себе порцию, но не ест, а лишь ковыряет вилкой. А небо за окном становится еще темней. Кэл слышит за стеной звук телевизора – свидетельство продолжающейся вокруг них жизни.

Он пытается подумать о Марго и… не может. Это больно. Слишком больно. Вместо сестры в голове всплывает Робби. Кэл снова отчетливо видит и горестную муку, и отчаяние в глазах паренька. Как будто для него это единственный способ понять свои собственные эмоции. Кэл не чувствует того же к Кристоферу Лонгакру – ребенку, которым когда-то был. Он испытывает эмпатию лишь к тому потерянному мальчику, что играл в саду, пока его мать умирала, истекая кровью, всего в двух шагах от него.

Глава тринадцатая

Барра арестовывают рано утром. Новость попадает во все утренние шоу в шесть часов, а уже через тридцать минут на пороге дома появляются репортеры. Лаконичного заявления от полиции для них достаточно, чтобы пуститься дальше по следу.

Кэл лежит в постели, просматривает в телефоне экстренные сообщения, когда тишину прорезает звонок в дверь. Его сердце подскакивает. Кэл резко садится, отбрасывает в сторону одеяло, торопливо надевает джинсы, хватает футболку и, слетая вниз по лестнице, надевает ее на себя. Еще один настойчивый звонок в дверь.

Сквозь заиндевевшее стекло просматриваются силуэты людей и ослепительная вспышка камеры. Положив руку на задвижку и уткнувшись головой в притолоку, Кэл выжидает пару секунд. Делает глубокий вдох. Он должен открыть дверь. Хотя бы для того, чтобы сказать: «Никаких комментариев». Но он еще не отошел ото сна, нетвердо стоит на ногах. У него опухшие глаза, и он небрит. Не лучший вид для телеэкрана, вот почему ему нравится быть подкастером. Еще один вдох – и Кэл распахивает дверь. Его тут же оглушает хор голосов. «Барр», «Барр», «Барр» – единственное четко различимое слово во всем многоголосии. Хотя единственным словом должно быть «Марго». Репортеров не так уж и много, человек десять. Одна телевизионная команда, представители желтой прессы и фотографы. Но и это перебор. Его матери придется не по душе вторжение в их жизнь – нарушение покоя на их мирной, тихой улице.

Вытянув вперед руки, Кэл ждет, когда возгласы стихнут.

– Давайте позволим полиции делать ее работу, – говорит он. – Я не готов ничего комментировать. Извините.

Кэл разворачивается и заносит ногу над порогом. Но ему в спину выкрикивает вопрос какая-то женщина:

– Вы полностью доверяете полиции? Несмотря ни на что? Не хотите сделать заявление и опередить ее?

Опередить в чем? Кэл резко поворачивается и пытается рассмотреть