Читать книгу - "Вианн - Джоанн Харрис"

стебле розы было написано: «Сирано де Бержерак».

Наверное, ее посадила Марго. Розу, названную в честь ее любимого героя. В одной из задних комнат La Bonne Mère есть пьеса Ростана. Я прочла ее однажды вечером, когда не могла заснуть. Это история о мужчине – блестящем мужчине, герое, знаменитом фехтовальщике. Считая себя недостойным любви, он помогает другу завоевать сердце женщины, которую много лет втайне любит сам, с помощью писем. В них Сирано признается в любви под маской своего друга. Полагаю, это книга Марго: некоторые абзацы подчеркнуты, на полях есть пометки, короткие фразы, как на страницах с рецептами:

Мы зовем своих детей. Иногда они приходят на зов. Ребенок – это обещание миру.

И самое грустное: «Не все семена прорастают». Все это написано рукой Марго, которую я почти вижу: смуглая мозолистая рука с одним-единственным – обручальным – кольцом. Я сорвала желтую розу и поднесла ее к лицу; от нее пахло сладко и пряно, пахло летом.

– Это Луи тебя попросил?

Голос вернул меня в реальный мир. Я подняла глаза и увидела Эмиля, который смотрел на меня из-за стены. На его узком лице читалось подозрение.

– Эмиль.

Мне стало не по себе, как часто бывает в его присутствии. Я не нравлюсь Эмилю. Никогда не нравилась, с того первого дня в июле, когда я спустилась к завтраку. Это видно по его цветам и по его кислой мине, коrда он смотрит на меня. И хотя моя стряпня ему по вкусу, он никогда меня не благодарит и даже словно не замечает, что это я приготовила. Сейчас его цвета были мутными, недовольными, хотя что плохого в том, чтобы немного привести сад в порядок?

– Это Луи тебя попросил? – повторил он. Темные глаза маслянисто блестели под козырьком берета. – Потому что если нет…

Он закурил сигарету Gitane. Глубоко затянулся горьким дымом. Затем продолжил совсем другим тоном:

– А ты, смотрю, совсем освоилась. Обслуживаешь столики, готовишь еду. Что еще ты собираешься прибрать к рукам?

Весьма откровенно для Эмиля, который обычно только бросает взгляды, пожимает плечами и насмешливо фыркает. Но в отсутствие Луи он осмелел, точно голодная крыса, которая почуяла возможность напасть.

– Я просто помогаю, – сказала я. – Ничего я не прибираю к рукам.

Он поднял бровь.

– Свежо предание. Ты втираешься в доверие, девочка. Не староват он для тебя?

От неожиданности я засмеялась.

– Ты все не так понял.

Он щелчком отправил окурок в заросли плетистой розы.

– Твое место на Але-дю-Пьё с твоими дружками. Я вижу, как ты шастаешь туда по воскресеньям, когда Луи нет дома. Он в курсе, сколько времени ты проводишь в этой дыре? Знает, насколько близко ты подружилась с этими парнями из шоколадной лавки?

– Это тебя не касается, и его тоже, и вообще никого. Но у Луи нет причин не одобрять моих друзей.

Эмиль насмешливо фыркнул.

– Так предложи ему туда сходить, – произнес он своим тонким, скрипучим голоском. – Попробуй затащить его в это место. Ты много чего не знаешь, девочка, и это только малая доля.

С этими словами он закурил еще одну сигарету и неторопливо направился дальше по Рю-дю-Панье, насвистывая сквозь зубы, словно гремучая змея в обличье человека.

8

29 августа 1993 года

В конце августа темп жизни города резко меняется. Туристы исчезают буквально за ночь; лето стремительно увядает. В сентябре еще жарко, но это другая жара. Городская жара, несмотря на море, которое лелеет нас в своих ладонях; пыльная жара с примесью бензина и песка, предвестница грядущих дождей.

Ветер меняется. Пора в путь.

Голос матери сложно игнорировать. Но я еще не закончила с Марселем. Мне еще многое предстоит здесь узнать, и не в последнюю очередь – оставшиеся рецепты Марго. К тому же я в долгу перед Луи, и долг этот надо вернуть.

Но сначала кое-что попроще: рататуй. Его настолько легко готовить, что вариаций миллион. Подобно народной песне, он пересек континенты и стал своим в самых разных уголках мира. Для рецепта Маргариты нужны помидоры, сладкий красный перец, баклажаны, лук, чеснок в сочетании с лавром, приправами и щедрой порцией оливкового масла. Подавать с барабулькой, приготовленной на гриле. Получается простая, здоровая еда, к которой хорошо подходит строчка из любимого поэта Марго: «Для подлинной любви найдется место лишь рядом с подлинной мечтой». Для Марго еда – это любовь: простая, теплая и неизменная.

Я же освоила ее кулинарную книгу почти на две трети. Я умею готовить мадлен, бриошь, pieds paquets, помпонетт, leblebi, рагу из нута с колбасками merguez, марсельскую пиццу, айоли, наветт и fiadone – корсиканский чизкейк, который обожают завсегдатаи бистро. Я знаю, чем песочное тесто отличается от слоеного, а фугас – от писсаладьера. Я умею срезать филе с мелкой морской рыбы; сохранять головы для бульона; вмешивать красный шафран в рис для самого ароматного ризотто. Готовка стала мне в радость, я открыла в себе неожиданный талант. Может, домашняя магия и не такая зрелищная, как чары и фокусы моей матери, и все же она меняет мир.

А еще есть рецепты Ги, по которым я иногда готовлю под предлогом экспериментов на кухне. Особенным успехом пользуется горячий шоколад. Его полюбили многие наши клиенты, хотя Луи так и не попробовал. Разумеется, кофе мы тоже подаем; но я стала добавлять щепотку шоколатля в каждую чашку, и некоторые из наших завсегдатаев дополняют свой обычный завтрак чашечкой chocolat noir. Меню завтрака стало совсем другим. К стандартным яйцам, кофе и свежему багету добавились какао, pain au chocolat, помпонетт, круассаны и несколько видов свежих фруктов. Еда стала выглядеть более празднично, и в бистро потянулись новые клиенты. La Bonne Mère снова процветает после многих лет небрежения. Да и Луи словно обрел вторую молодость; на днях, во время ужина, я даже слышала, как он смеется. Так почему мне кажется, что мой долг ему ничуть не уменьшился с того дня, как я приехала сюда? И почему в лучах солнца я чувствую осенний холодок?

9

3 сентября 1993 года

Chocolaterie на Але-дю-Пьё все еще далека от совершенства. Ги уверяет, что все идет по плану, но Махмед явно считает иначе и проявляет беспокойство. Он отвечает за финансы компании, а Ги – за разработку продукта и творческую сторону бизнеса. Такая договоренность соответствует темпераменту обоих; но я уже поняла, что Махмед не всегда разделяет оптимизм Ги.

Во-первых, место отнюдь не идеальное. Але-дю-Пьё находится на задворках, в миле от туристической тропы, и даже это тесное пространство приходится делить с