Читать книгу - "Поколение М - Борис Акунин"

— Моему отцу сказочно повезло, что он умер в тридцать шестом. И мне тоже. Проживи отец еще год — посадили бы вместе со всей его компанией. Там ни один не уцелел. Скоро у нас с мамой знакомых вообще не осталось, не к кому было в гости сходить — всюду сургуч на дверях. Друзей не стало — всех по интернатам развезли.

Папа долго рассказывал. Как в 14 лет учился самой главной жизненной науке — осторожности. Всякой, как он выразился, «кислятине». Не лезь в первачи, держись в тени, тише едешь — целее будешь. «Я, Славик, из поколения «осторожных», — горько и печально говорил папа. — Мы, кто уцелел, все Молчалины — «умеренность и аккуратность». Глядели далёко, да летали невысоко. Как же я, сынок, хочу, чтобы у тебя судьба сложилась по-другому».

Потом Слава много думал про это, делал собственные выводы. И, конечно, видел папину жизнь в ином свете. Молчалинская «умеренность и аккуратность» — как безжалостно по отношению к себе. И как точно. В биографиях написано, что папа участник ВОВ, награжден боевыми наградами, сотрудник фронтовой газеты. Но это только звучит героически — «фронтовая», на самом деле от передовой редакция фронтовой газеты далеко, не то что армейской или тем более дивизионной. И награды более чем скромные — «Боевые заслуги» да «За победу над фашистской Германией», которую в сорок пятом дали всем военнослужащим. Зато остался жив и цел. И после войны Марлен Игнатьевич Дружинин выбрал карьеру тихую и надежную, соответствующую его имени: пошел по линии марксистско-ленинского образования. Должность декана Факультета партхозактива в московском Университете марксизма-ленинизма — не бог весть какой Пик Коммунизма, но и не кочка на болоте. Есть контакты, есть доступ к информации — а иначе как Слава попал бы в актив горкома? Высокого старта папа гарантировать не может, но какую-никакую фору обеспечил: трамплин организовал и задал правильное направление.

Раньше у Славы была идея поступить в МГИМО. Стать дипломатом, работать за границей. Папа не спорил. Нашел хорошего репетитора по английскому, выписал газету «За рубежом». Но когда у них начались разговоры по-взрослому, идти в дипломаты отсоветовал. Сказал: жизнь надо строить не где-то далеко, а здесь, в Москве. Где работают главные люди и принимаются главные решения. Повидаешь мир после. Не исполнителем-дипломатом, а тем, кто дает задания дипломатам. Идти надо по партийной линии, и тут лучше всего идеологический диплом. Поступай, Славик, на философский. Тем более, это моя сфера, у меня хорошие отношения с замдекана. Результат гарантирован, если только на сочинении не напишешь «жи» и «ши» с буквой «ы».

Аргументы были веские. Слава переориентировался. В философы так в философы.

Завтрашний спектакль еще в каком смысле важный? В зале будет не только все руководство МГК ВЛКСМ включая первое лицо, но обязательно кто-то из горкома партии. Надо произвести впечатление, запомниться. Главная роль в спектакле — самое оно. Стали бы иначе большие люди тратить время на семнадцатилетнего щенка? А так — нате, посмотрите на Ростислава Дружинина. Внешность запоминающаяся, имя-фамилия тоже неплохие. Митрошенков сказал, что после спектакля позовет в ложу лично знакомить, и на этот случай Слава придумал маленькую, но драматургически яркую репризу под названием «Хорошее подрастает поколение».

Из-за угла показались припозднившиеся подружки, дочь и племянница Владимира Григорьевича, две тихони, обе страшнее ядерной войны, и Мышкина, девка нахальная и бойкая. Бесит, что она все норовит в совместных сценах с Лидой утянуть одеяло на себя. Слава даже Владимиру Григорьевичу на это пожаловался, но тот сказал: «проказница» и должна работать на контрасте с «инаморатой» — чем гуще тень, тем ярче солнце.

Взглянул на часы — уже четверть первого. Да что ж за разговор такой, на полчаса?!

Подумал, не пропустил ли, когда Владимир Григорьевич вернулся. Пошел посмотреть.

Нет. Все по-прежнему сидели в зале, где обычно крутили картины «второго экрана». Ждали.

Сначала Слава как всегда посмотрел на Лиду — и как всегда ею залюбовался. Когда нечем было заняться, она, подобно кошке, задремывала. Вот и сейчас, подтянув ноги, уютно примостилась в мягком кресле, пристроила голову на локоть. Но не просто дремала, а будто играла роль Спящей Красавицы. Еще и наряд был соответствующий, платье марсианской принцессы — пурпурное, с блестками. Залюбуешься.

Записываясь в студию, Слава рассчитывал походить на занятия по актерскому мастерству месяцок-другой, а потом свалить, на фиг надо. Но встретил Лиду и сразу понял: пока она здесь, никуда отсюда не уйду. А потом, довольно скоро, уже твердо знал, что в студию его привела судьба. Это главнее всего — то, что у них происходит с Лидой. Главней всех горкомов вместе взятых.

Месяц назад сказал папе, с которым можно говорить обо всем, что нашел любовь всей своей жизни и что они поженятся как только обоим исполнится восемнадцать. Папа, конечно, отнесся как к юношеской чуши. Приводи свою Джульетту, говорит снисходительно, посмотрю. Но после того как познакомился с Лидой, сменил тон. И был у них потом разговор с глазу на глаз. Еще более важный, чем обсуждения светлого будущего.

— Жениться надо по расчету, — грустно сказал папа. — Только по правильному расчету. Не так, как я. Не буду про это, ладно? Ты парень умный, взрослый. Сам всё видишь и понимаешь.

Слава кивнул. Историю родительского брака он отчасти знал, остальное докумекал. Папа женился на маме в пятьдесят третьем, когда застрял на тухлой работе в обществе «Знание» и никак не мог из того болота выбраться. Вытащил тесть, генерал МГБ. Папа и сейчас, в пятьдесят лет, с седой шевелюрой, красавец хоть куда, похож на писателя Фадеева, а тогда был вообще Кадочников. Мама же, судя по фотокарточкам, была не такая полная, как сейчас, но совсем не Любовь Орлова.

Однако в следующем году прошла чистка органов от «нарушителей соцзаконности», деда турнули, и он сорвался с катушек. Похоже, упился до смерти. Родители при сыне эту тему не обсуждали, но по некоторым обрывкам Слава догадался. Обо всем прочем тоже.

В общих чертах в 1954 году у папы ситуация была такая. Тесть из буксира превратился в проблему. С женой тоже… Нет, маму Слава любил, кто же маму не любит? «Кушай, пока тепленькое», «Шапочку одень», вечные разговоры про рассаду на даче и про телесериалы потерпеть можно, даже трогательно. Но можно себе представить, каково было молодому папе, с его умом, с его мечтами, в тридцать лет зависнуть с такой спутницей жизни. И не разведешься с беременной, за такое полагался строгач с занесением, пятно на всю жизнь. Слава на свет появился