Читать книгу - "Свечка. Том 1 - Валерий Залотуха"

– Что вы сказали, Золоторотов?

– Я? Ничего…

– Вы сказали «свечка». Какая свечка?

Копеечная! От которой Москва сгорела (шутка). Улыбнитесь, Валентина Ивановна, вам так идет улыбка! А вы, значит, на следующий день после смерти любимого на работу вышли? Как Инна Чурикова в фильме «Прошу слова» после смерти своего сына. И я прошу слова, Я ПРОШУ СЛОВА! Я просто обязан это всем сказать, до всех донести: ЛЮДИ! БУДЬТЕ БДИТЕЛЬНЫ! НИКОГДА НЕ ХОДИТЕ В ЦЕРКОВЬ! НИ В КАКОЙ ПУШКИН ВЕНЧАЛСЯ, НИ В КАКУЮ ДРУГУЮ! НО ЕСЛИ УЖ ВЫ ТУДА ЗАШЛИ, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ СТАВЬТЕ ТАМ СВЕЧКУ! НИ В ПРОСТОДУШНОМ СМЫСЛЕ, НИ В КАКОМ ДРУГОМ! Потому что как только вы это сделаете, так сразу всё и начнется! Или девочка будет стоять, и вы на нее посмотрите, как нельзя на девочек смотреть, или что еще… И сразу виноваты будете! Потому что ваша вина всегда с вами, она здесь, рядом, как говорится, в кустах! А фамилия его КУСТАВИНОВ! Он славный паренек, он честь своей сестры защищал! В Чечне воевал, потому что повезло! На АЗЛК за так работает, за бесплатно, потому что деньги начальство ворует, переводит в доллары и прячет за границей, а он верит! ЧТО РОССИЯ С КОЛЕН ПОДНИМЕТСЯ! Никто не верит, а он верит! А ему за это – отбить не скажу что, всё на свете отбить! А знаете, как они это делают? Наручниками за трубу повыше, вот хоть за ту, чтобы на цыпочках стоял, и ногами в пах, ногами в пах! Одному отбить всё на свете, а на другого собаку повесить! А знаете, как ту собаку зовут? ЕЕ МИЛКА ЗОВУТ! Да, я виновен, можете расстреливать меня ежедневно и ежечасно сколько угодно лет, только Милку не трогайте, пощадите собачку! А вам, Валентина Ивановна, я вынужден сказать, что вы очень переменились, очень переменились… Про лицо я понимаю, но фигура… Куда, извините, делись ваши бедра? Куда, извините, делась ваша грудь? А самое главное – где та восхитительная полоска, которая меня буквально с ума свела?

– Я бы таких, как ты, не расстреливала, а собственными руками душила, мразь!

Это вы мне? Но куда же вы, Валентина Ивановна? Разве я не правду говорю? Правду! Только правду, и ничего кроме правды! Хотя, сказать по правде, перед той полоской никакая правда не устоит, потому что, как ни крути, удовольствие выше правды! Удовольствие выше правды, не правда ли?

Его били, а он смеялся.

Тебя били, а ты смеялся.

И все удивлялся, спрашивая: «Но как же так, милостивые государи, как же так?»