Читать книгу - "Приемное отделение - Андрей Шляхов"

— Это характер такой. Надо — значит, надо, и все тут. Колбин, например, за каждый перенос или за каждое «уплотнение» все нервы вымотает, до трясучки доведет…

Алексей Иванович в это время разговаривал в ординаторской со старшей медсестрой Надеждой Тимофеевной о смерти. Не о чьей-то конкретной, а вообще о смерти как таковой и ее восприятии людьми, прежде всего пациентами. Вопреки распространенному суеверию, уши у него не горели и щеки тоже не горели, и потому он даже не догадывался о том, что его кто-то обсуждает.

— Бродский очень хорошо сказал, Надежда Тимофеевна, помните? «Значит, нету разлук. Существует громадная встреча. Значит, кто-то нас вдруг в темноте обнимает за плечи, и полны темноты, и полны темноты и покоя, мы все вместе стоим над холодной блестящей рекою…»[12]Здорово, правда? Ободряет, да?

— Хорошо, — согласилась Надежда Тимофеевна. — Я, Алексей Иванович, знаете, за что больше всего приемное отделение люблю, хоть оно и дико хлопотное? За то, что у нас никто не умирает. Если бы я была бы врачом, то я не знаю, как бы я смогла пережить смерть пациента? Я бы с ума сошла… Нет, я бы в патологоанатомы пошла, там уже все «пациенты» по одному разу умерли, повторов не будет. Двум смертям не бывать…

— Совершенно так же рассуждал Павел Родионович, наш больничный патологоанатом в Мышкине. Он всем рассказывает, что пошел в патологоанатомы, будучи не в силах смотреть на то, как страдают люди. И вы знаете, Надежда Тимофеевна, не один он такой. Кто в рентгенологи подается, кто в физиотерапевты… А вот я всегда лечить хотел и на меньшее был не согласен. Честно скажу — скучаю уже по своим палатам, своим больным. Вот выправится положение у нас в отделении, поправится Ваганов, возьмут еще одного доктора, и тогда я наберусь храбрости и попрошу Викторию Васильевну перевести меня в терапию. Очень уж клинической работы хочется, чтобы, значит, получить больного, заняться им и на ноги поставить. Это же такое удовольствие, когда люди выписываются и говорят: «Спасибо вам, доктор!» Мы же, врачи, не из-за зарплаты работаем и не ради карьеры, а ради вот этих слов, приятнее которых нет и быть не может…