Читать книгу - "Счастливая Жизнь Филиппа Сэндмена - Микаэл Геворгович Абазян"

«Пойду проверю, как там на местах», — решил Омид, чтобы хоть немного притупить чувство тревоги. Но и тут его нервы были потрепаны при виде пустующих мест, а еще больше — от широкой улыбки одного из коллег, который листал ленту новостей, развалившись в своем кресле с кружкой кофе, и его вопроса:

— Ну как вам вечерний город?

Омид словно окаменел, лишь губы передавали все напряжение, с которым он сейчас пытался совладать. Прикусив их пару раз, он все-таки сдержался и не перешел на крик.

«Так будет неправильно: нельзя повышать голос на сотрудника, который ничего плохого мне лично не сделал и не сказал ничего, что могло бы унизить. Нужно нажимать на работу», — решил Омид и задал встречный вопрос:

— Спасибо, я снова его нашел таким же чудесным. Кстати, как у нас обстоят дела с клиентами, и как продвигаются дела с презентацией, которую я попросил подготовить к завтрашней встрече?

— Сделаем, завтра будет файл, — бросил нерадивый коллега и убрал с лица улыбку.

«Больно задел, да? За живое ведь задел, нет? О работе напомнил ведь», — говорил сам себе Омид, направляясь в сторону кафетерия, где он наспех приготовил себе чашку кофе и добавил две ложки сахарного песка, чего раньше не делал. Возвращаясь в кабинет, он едва успел коснуться ручки двери, когда услышал за спиной:

— Ну как вчерашняя прогулка по городу?

К этому он не был готов, его руки затряслись и немного кофе пролилось на пол, забрызгав ботинки и брюки. Видимо, нежелание пачкать все вокруг сдержало его руку от резкого движения. Он кое-как опустил кружку на стоявший рядом стол и резко развернулся к источнику лицемерного вопроса.

— Да… вы что, сговорились? Нет больше вопросов, чтобы мне задать?!

Перед ним стояли супервайзер по отделу кадров и один из соотечественников.

— То один, то другой: «Как вам прогулка? А как вам город?». А я скажу: а никак! Как может быть город после нескольких часов общения с людьми, которые работать не хотят?

В коридоре начали собираться коллеги. Они внимательно наблюдали за развитием скандала, но не вмешивались и близко не подходили. Супервайзер поначалу был несколько удивлен поведением коллеги, а потом хладнокровно закрыл рот, кожа на его лбу расправилась, сделав холеное лицо каменным и бесстрастным, и он отреагировал.

— Ой, ну извините. Я больше не буду спрашивать, — только и сказал он перед тем как пойти своей дорогой. Соотечественник прошагал с ним немного, прошептав что-то, а после вернулся к Омиду и пригласил его зайти в кабинет.

— Нехорошо получилось. Он у нас супервайзер по отделу кадров.

— Я как-то знаком с организационной схемой и знаю кто есть кто, если вы еще не заметили. Этот супервайзер, тот супервайзер — ну и что? Это не дает им… — замахал он рукой, пытаясь подобрать слово.

— Им — дает. Как раз-таки им это дает и права, и свободы. Мы, рядовые работники, делаем свое дело и получаем свои деньги.

— Это тоже большой вопрос как вы работаете.

— Знаю, и тем не менее каждый находится на своем месте: мы зарабатываем деньги; супервайзеры — тоже, но больше, чем мы; мы стремимся стать супервайзерами, чтобы после сменить их. Сегодня они есть, завтра их нет.

— А работа? А люди, которые ищут работу? Может быть все эти четырнадцать человек занимают чьи-то места, кого-то, кто хотел бы работать и так же зарабатывать, но не паразитировать на чужих судьбах — нет, не так? Я не для того приехал сюда из своей — из нашей! — страны, чтобы тоже протирать штаны. Как-никак, я здесь управляющий, и я займусь вопросом всех, кого сочту нетрудоспособным.

— Извините, конечно, но ведь не вы их принимали на работу.

— Зато я их могу уволить… А кто их принимал, кстати?

Вдруг Омид замолчал. Тоненькие нити стали распутываться, выпрямляться и стягиваться в одну общую нить, тянувшуюся откуда-то из его недавнего прошлого.

— Не столь важно, кто их принимал. Да и зачем вам нужно лишний раз беспокоиться? В конце-то концов вы у нас — управляющий, начальник…

— Я сейчас думаю, пытаюсь представить все варианты развития ситуации и понять, что мне будет легче сделать: а) накатить на вас судебный иск и перелопатить все здесь, б) плюнуть на все и вернуться к себе домой и попытаться объяснить свой провал тем, перед кем я еще считаю должным отчитываться, или в) плюнуть на все, но не вернуться к себе домой, а открыть настоящую компанию, набрать добросовестных работников и создать вам здоровую конкуренцию. Посмотрим, что вы тогда скажете.

Соотечественник немного помолчал, внимательно смотря Омиду в глаза, и после вышел, сказав напоследок:

— Вам решать, конечно же, но первый вариант я лично не советовал бы рассматривать — так, дружеский совет.

Не делая никаких громких заявлений, Омид сразу же сел изучать доступные базы данных по рынку труда. Проведя за этим занятием около часа, он обнаружил, что с какого-то момента больше внимания стал уделять тем объявлениям, через которые не искалась, а предлагалась работа, и предложения были довольно интересными. Еще через полчаса Омида было уже не узнать: он так загорелся какой-то идеей, что даже любезно поблагодарил постучавшего в дверь коллегу, который напомнил о предстоящей встрече. На нее он пошел с облегченным сердцем и улыбкой на лице, чего не мог не заметить его соотечественник.

Вечером того же дня Омид, сидя на своем любимом стуле в «Гризли», жестикулируя и имитируя голоса своих коллег, рассказывал внимательно слушавшей его Ки о том, как достойно он смог разрулить такую казалось бы безвыходную ситуацию.

— Завтра у нас конец недели, и я ожидаю от них отчеты за прошедшую рабочую неделю. Может еще что-то и всплывет после сегодняшнего собрания, но и с этим я справлюсь. Кстати, они сами несколько изменили отношение к работе… или ко мне — не знаю. Короче говоря, они у меня в руках: пусть только что-то им не понравится или