Читать книгу - "Жизнь замечательных слов, или Беллетризованная этимологическая малая энциклопедия (БЭМЭ) - Николай Михайлович Голь"

Кто открывает нам дверь

При входе в гостиницы и хорошие рестораны посетителей встречает портье в форменной куртке, расшитой галунами, как военный мундир, и в фуражке. Широко распахивает дверь… Само название этой профессии, между прочим, происходит от французского слова porte (дверь). А в России более распространено другое название привратника. Чтобы поподробнее рассказать об этом, нам придётся отправиться в путешествие по времени и пространству.

Посетим одну небольшую страну, прославившуюся своим сыром, часами и банками. Швейцария – государство в Центральной Европе, в Альпах. Граничит оно с Францией, Германией, Австрией, Лихтенштейном, Италией. Площадь – 41,3 тысячи квадратных километров. Государственное устройство – конфедерация. 20 марта 1815 года был официально объявлен вечный нейтралитет Швейцарии. С тех пор она никогда не воевала. А до этого…

В средние века в европейской политике и на полях сражений царствовали могучие державы – Германия, Австрия, Франция, Бургундия. Они собирали дань с остальных и диктовали правила жизни. Не всем это нравилось. Но как сопротивляться? Ведь силы маленьких держав раздроблены… И вот в августе 1291 года три альпийских области решили объединиться, чтобы вместе давать отпор врагам.

«Да будет же всем известно, что жители долины Ури, община долины Швиц и община нижней долины Унтервальдена ввиду худых времён и по доброй воле согласились поддерживать друг друга всеми своими силами, средствами и добрыми услугами против всякого, кто захочет совершить насилие по отношению к ним, обеспокоить их или покуситься на их личность и имущество». Так началась история Швейцарии; теперь ежегодно 1 августа здесь отмечается национальный праздник – День основания Конфедерации.

Сильные соседи не раз покушались на личность и имущество конфедератов. Первым серьёзно взялся за это австрийский герцог Леопольд I. Он собрал большое войско; в его рядах были Габсбурги, Кибурги, Тоггенбурги, Ланденберги и другие обладатели звучных имён, цвет рыцарства той эпохи. Леопольд был уверен, что поход окажется весёлой прогулкой. Что смогут ему противопоставить полуграмотные скотоводы?

В ноябре 1315 года отряды герцога беспечно вошли в альпийское ущелье Моргартен, ограниченное с одной стороны крутыми склонами гор, а с другой – озером. Внезапно на всадников обрушился град камней, а следом – сами швейцарцы, вооружённые алебардами – топорами, насаженными на длинные ручки, – орудием мясников.

Как свидетельствует летописец Жан из Винтертура, алебардщики одним ударом рассекали рыцарей пополам. Началось паническое бегство. Многие в страхе бросались в озеро и тонули – тяжёлые доспехи тянули ко дну. Чудом спасшийся Леопольд I потерял 1500 человек, не считая утопших. «В соседних странах, – пишет Жан, – долгое время после Моргартена ощущался недостаток в воинах». Леопольд же грустил не столько о войске, сколько о том, что его отборную армию разгромили крестьяне. Он думал, что это случайность. Так же считали и другие.

Но потом в 1339 году в сражении при Лауцене пятитысячная армия конфедератов нанесла поражение двадцатитысячному войску противников, унеся с поля битвы 27 знамён и 80 рыцарских шлемов.

Затем последовало позорное поражение австрийского герцога Сигизмунда III, из-за которого он бы вынужден заплатить швейцарцам 10 тысяч флоринов контрибуции.

Затем бургундский герцог Карл Смелый был разбит при Грансоне, а под Нанси убит в сражении. А ведь собираясь на войну, клялся смести с лица земли столицу швейцарцев и на её месте водрузить камень с надписью: «Здесь когда-то стоял город, называвшийся Берном»! Но в результате именно могущественная Бургундия прекратила своё существование…

И тогда европейские владыки и полководцы перестали смотреть на швейцарцев свысока. Да, конечно, альпийские скотоводы были так бедны, что не могли содержать конницу, но это обернулось для них удачей и привело к революции в военном искусстве: появилась тактика рассыпного боя и массированных пехотных атак; вооружённые отряды стали подвижны и научились примеряться к местности.

Разумеется, швейцарцы и помыслить не могли о регулярной армии – зато они ввели всеобщую воинскую повинность для всех жителей мужского пола с семнадцати до сорока пяти лет, причём в случае войны каждый сам заботился о своём вооружении и пропитании – отличный способ уменьшить военные расходы!

Спору нет, конфедераты всё равно не могли отправить в битву такие огромные силы, как, скажем, Германия, но они брали не количеством, а качеством и дисциплиной. Вступая в бой, альпийцы прикрывали фланги повозками, связанными железными цепями. Первыми в атаку шли копейщики и прорывали фронт противника. Потом копьеносцы разбегались в стороны и в бой вступали алебардщики, скрытые до той поры за укрытием; они довершали разгром и преследование врага.

Кроме того, швейцарцы первыми стали использовать арбалеты, усовершенствованные луки, и достигли такого мастерства, что всегда поражали цель, а имя героя народной поэмы, попадавшего в яблоко с пятидесяти шагов, стало известно всем и каждому – Вильгельм Телль. И даже выражение появилось. Попасть в яблочко.

При этом швейцарцы проявляли исключительную стойкость: если они даже оказывались рассеянными, то собирались небольшими группами и продолжали драться камнями и всем, что попадётся под руку. Один из параграфов военного устава гласил: «Трусость и бегство с поля битвы должны караться самым суровым образом; если кто-либо побежит или отступит, то ближайший, кто бы он ни был, должен убить этого беглеца, и совершивший это убийство не должен нести никакой ответственности».

Ясное дело, что при такой дисциплине и прочих достоинствах швейцарцы были практически непобедимы. А когда появилось огнестрельное оружие и рыцарство окончательно ушло в прошлое, европейские владыки встали перед серьёзной проблемой: необходимо было создавать многочисленную пехоту, а вооружать собственных крестьян короли и герцоги не хотели – мало ли куда подданные повернут оружие! Лучше уж иметь наёмную армию. А кто лучшие наёмники? Спору нет – швейцарцы!

С тех пор их стали нанимать в армии соседних стран. Уже в войне, разразившейся после гибели Карла Смелого за бургундское наследство между французским королём Людовиком ХI и германским императором Максимилианом I, швейцарские наёмники с одинаковым ожесточением сражались в войсках обеих воюющих сторон. И дело пошло. Его даже поставили на государственный уровень: наёмники не были самостоятельны, вербовка регулировалась правительством Швейцарии, оно же получало деньги и платило определённый оклад «солдатам удачи». А они, по словам Фридриха Энгельса, «позволяли убивать себя за своё жалованье с величайшей добросовестностью». Если же наёмники бывали замечены в пристрастии к азартным играм, в богохульстве или недопустимом поведении, их, на чьей бы стороне они ни сражались, судил полковой суд – по швейцарским законам.

А потом не только государи, но и владетельные князья стремились