Читать книгу - "Человек из подвала - Джей Ди Уокер"

была детская версия какого-то монстра. Довольно жуткая. Она перевернула куклу, и на обратной стороне чёрным карандашом были написаны две буквы, разделённые жирными точками: С. Ч.

Ноэ окинула взглядом квартал, чтобы проверить, не шпионит ли за ней отправитель, следя, как она открывает странное письмо и ожидая реакции. Но вокруг всё было спокойно, как и все последние дни… пока она не взглянула на дом в конце тупика. Белый дом на склоне оврага. В верхнем окне что-то шевельнулось, занавеска слегка дрогнула.

Ноэ разозлилась.

Она подняла куклу в воздух и размашистым нарочитым движением разорвала её, глядя прямо в то окно. Она злилась оттого, что спустилась в тот подвал. Одна. После наступления темноты. Потому что там, видите ли, надо было чего-то бояться. Но были вещи и похуже, чем пакости для новенькой в квартале. Например, упасть с лестницы, или забрести на улицу, или причинить боль тому, кто тебе дорог, быть не в силах помочь себе и своей младшей сестре, которой скоро придётся пережить те же опасности и мучения, что и тебе, терять друзей. И никуда от этого не спрятаться, потому что это может произойти в любую ночь, пока ты спишь и беспомощна.

Ноэ уронила обрывки бумажной куклы на землю. Она попыталась убежать в дом, пока не хлынули слезы. Если бы это была лужайка перед их старым домом, она бы успела.

Четыре

Грязь не была похожа на грязь. Воздух не был похож на воздух.

Ноэ не могла понять, где находится – внутри или снаружи, день это или ночь. Ничто вокруг не казалось ей ни знакомым, ни правильным.

Она отходила после очередного эпизода лунатизма. Время текло как-то странно, и у неё не было уверенности, что то, что она слышит, или видит, или чувствует, реально. Мир сна и мир бодрствования не имели чётких границ. Элементы одного смешивались с элементами другого. Ей просто нужно было переждать.

Ноэ обычно не просыпалась в середине эпизода лунатизма. Она нередко узнавала, что ходила во сне, только когда родители рассказывали ей об этом на следующее утро. Иногда они находили её замершей без движения перед открытым холодильником. Или у выключенного телевизора. Или на крыльце. Или кричащей от кошмара в углу. Тогда они отводили её обратно в кровать и укладывали спать, где она досыпала, как и положено. Так, как спят все люди.

Но время от времени она просыпалась посреди своих хождений во сне. Это сбивало с толку, у неё не одна минута уходила на то, чтобы отделить сон от яви, раскладывая резоны «за» или «против» в аккуратные стопки в своей голове, как бельё, решая, почему она стоит в пижаме посреди тёмного гаража или почему она сидит в шкафу Лен. Раз от раза легче не становилось.

Ноэ потопала босыми ногами по полу, чтобы убедиться, что она не спит. Только это был не пол. Это была земля. Но она не была похожа на землю. Она была твёрдой. Как пол. Она дотронулась до стены. И она была шершавой, неровной и потрескавшейся, как скала. Совсем не как стена. Она дотронулась до водонагревателя, но и это не помогло. Он выглядел металлическим, но на ощупь металл был тёплым.

Наконец все части головоломки медленно заскользили и сложились, словно покачиваясь на поверхности воды. Она была в подвале своего нового дома. И она ходила во сне. В первый раз в новом доме. Впервые за много недель.

Как же она ненавидела это.

Ноэ стояла в дальнем конце за печью и водонагревателем, уставившись на стену с огромной трещиной, тянувшейся от потолка до пола. Она посмотрела на окна, но они были непроглядно чёрными. Она понятия не имела, который час, знала только, что сейчас ночь. Она в оцепенении пялилась на стену, как будто больная и с ватной головой, и никак не могла сосредоточиться. Она ещё решительнее уставилась на стену. На трещину среди других трещин. Сосредоточилась на длинной зазубренной линии, которая тянулась наискосок по всей длине стены, как если бы это был спасательный круг, который держал её на плаву в реальности.

И тут, из этой трещины, она увидела движение.

Поначалу Ноэ решила, что это вода – по той простой причине, что её разум не мог придумать, что ещё может вытекать из трещины в каменной стене.

«Вытекать» было хорошим словом. А лучше «сочиться». Как будто зубную пасту медленно выдавливают из тюбика. Или как когда Лен выдавливала пластилин «Плей-До» через отверстия в своём игровом наборе «Фабрика пирожных».

Ноэ наблюдала за движением несколько минут, но отчего-то не могла заставить себя подойти ближе к стене, чтобы разглядеть, что же это такое. Она стояла столбом возле водонагревателя, её левая рука, отведённая назад, касалась его тёплой поверхности, как будто это было её «в домике» в игре в салочки.

То, что лезло из этой трещины, было плоским, скорее похожим на широкую лапшу из маминой машинки для приготовления пасты, чем на зубную пасту; впрочем, оно было намного шире, чем лапша.

И тут она заметила, что у этого плоского нечто есть форма. Напоминающая голову. Плоскую голову, как у бумажной куклы, только в натуральную величину.

Ноэ вспомнила серую бумажную куклу, которую она разорвала в клочья и обрывки которой, наверное, так и валяются в начале подъездной дорожки.

На неё волной накатило головокружение, как будто затхлый воздух подвала сгустился и завертелся вокруг неё. Ноэ продолжала смотреть на нечто, медленно выдавливающееся из трещины. Оно выпросталось из стены примерно на фут, высунувшись в воздух, как гигантский язык.

Ноэ вдруг осознала, что не было ни звука. Не было ни шелеста, ни скрежета, пока эта штуковина выскальзывала из стены. Только густая тишина, как будто звуков и на свете-то нет.

Плоская форма, сочащаяся из трещины в стене, изогнулась, показав своё лицо. Ужасное, сероватое лицо. Лицо, выглядевшее настрадавшимся. Израненным. Разбитым. Как будто по нему проехал грузовик. С синяками и рваными ранами, в которых виднелись алые мышцы и кости черепа, только всё это в ничтожную долю дюйма толщиной. У него были сальные тёмные волосы и призрачно-фиолетовые радужки, мерцавшие во мраке подвала, словно на месте глазных яблок торчали светодиоды.

И оно улыбалось. Продолжая медленно вытекать через трещину, оно улыбалось ей.

И тогда Ноэ почувствовала себя в западне.

Она будто продолжала смотреть уже не по своей воле.

Подвал будто схлопнулся вокруг неё, не позволяя и шагу ступить. Ей было знакомо это чувство, поняла она. Так же знакомо,