Читать книгу - "Охотники за временем - Сара Сэмюэлс"

их содержимое. Капли жидкости разбрызгивались по деревянной поверхности, пока я переливал смесь в склянку, мысленно умоляя любого бога, который мог меня услышать, лишь бы я не ускорил нашу смерть.

— Выпей, — сказал я, вкладывая склянку в дрожащие руки Оливии. Она нерешительно поднесла её к губам.

Наши взгляды встретились. Её глаза широко распахнулись в немом вопросе.

— Что ты сюда добавил? — спросила она, и в её голосе отчётливо слышался страх.

— Немного Кровавого Аконита, немного Мака… и Зловещего Болиголова, — ответил я, слегка запнувшись.

Склянка замерла в паре сантиметров от её губ.

— Зловещий Болиголов, — повторила она глухим голосом. — Помню, Амара рассказывала мне о нём… Его ещё называют растением отравителей. Чрезвычайно сильный нейротоксин… Вызывает судороги, мучительную боль и быструю смерть.

У меня сердце ушло в пятки. В своей слепой попытке сыграть роль целителя я едва не подписал нам смертный приговор. Внезапная вспышка ясности прорвалась сквозь ядовитый туман в голове. Я выхватил склянку из её слабеющих пальцев и швырнул через всю комнату. Она разбилась о каменную стену, и смертоносная смесь разбрызгалась по полу вдали от нас.

— Прости меня, — прошептал я, чувствуя, как горло сжимается от стыда и страха.

До спасения нам было ещё далеко, но по крайней мере не я погасил тот слабый огонёк надежды, который упрямо продолжал теплиться в нас.

Оливия пошатнулась и сделала шаг вперёд. Колени подогнулись, и она с грохотом врезалась в старинные стеллажи. Этот звук, казалось, отозвался у меня в самых костях. Склянки посыпались с полок и разбились, а их содержимое растеклось по холодному камню, словно кровь какого-то неземного существа. Воздух наполнился настолько едким зловонием, что оно словно обрело вес и навалилось на нас, превращая каждый вдох в мучительную борьбу.

— О боже! — вскрикнула Оливия. — Теперь у нас не осталось ни единого шанса приготовить противоядие. Я всё разбила. Мне так жаль!

Я бросился к ней и осторожно поднял на руки. Она казалась такой маленькой и хрупкой, словно потерявшийся ребёнок, отчаянно нуждавшийся в утешении. Мы должны были оставаться сильными и как можно скорее найти выход.

— Тише, — успокаивал я, убирая прядь волос с её заплаканного лица. — Мы что-нибудь придумаем. Мы не сдадимся.

— Роман… — Её голос превратился в хриплый шёпот. Она прикрыла рот рукой, и в каждом её слове слышался страх. — А вдруг мы умрём, просто надышавшись этой дрянью?

Она схватилась за грудь. Дыхание стало поверхностным и прерывистым, тело сотрясали судороги. Меня охватил первобытный ужас, ледяными пальцами стиснувший сердце. Мы стремительно угасали, и наши тела сдавались под неумолимым натиском яда.

— Оливия, нет, — едва слышно произнёс я.

Я с ужасом наблюдал, как по её рукам вверх поползли тёмные, похожие на вены полосы. Предвестники смерти, они проступали на её бледной коже, складываясь в жуткий узор.

— Идём, тебе нужно прилечь. — Мой голос звучал твёрдо, но руки дрожали, когда я поднимал её. Она казалась такой хрупкой, словно пёрышко, подхваченное бурей, и всё же мне с трудом удавалось удерживать её отравленное тело. Каждый шаг давался как настоящее сражение, но последним усилием я сумел опустить её на постель. Её некогда сияющие глаза теперь заволокла пелена боли, а тело безвольно обмякло среди смятых простыней.

— Отдохни, — сказал я, хотя само это слово оставило горький привкус на языке. Отдых нас не спасёт.

На меня обрушился поток воспоминаний, словно беспощадные волны, разбивавшиеся о хрупкий берег моего сознания. Перед глазами раскинулось поле битвы, усеянное мёртвыми и умирающими телами, разбросанными, словно ненужные шахматные фигуры. Посреди этого хаоса стояла Изабель. На её лице застыла решимость, а глаза наполнялись слезами, отражавшими мою собственную муку. На мне была другая одежда — доспехи из иного времени, из другой жизни.

— Беги! Унеси клинки в безопасное место! — кричал я, и отчаяние в моём голосе оставляло глубокие шрамы на самой душе.

Её крик пронзил пелену минувших лет, полный боли и непоколебимой решимости.

— Нет, Арман, не стану! Если я разделю клинки, произойдут ужасные вещи.

— Уходи, Изабель! Раздели их, — приказал я, и отчаяние придало моему голосу стальную твёрдость. — Делай, как я говорю. Мы должны поступить так, как будет лучше для всех. Мы найдём друг друга — в этой жизни или в следующей.

— Роман! — Голос Оливии прорвался сквозь воспоминание, вырывая меня из мучительных отголосков прошлого. Я моргнул, и образы растаяли, словно дым под лучами утреннего солнца, уступив место жестокой реальности — Оливии, чьи силы угасали с каждой секундой.

Я бросился к ней. Прошлое и настоящее столкнулись в моей голове, и обе битвы были одинаково отчаянными. Её дрожащая рука нащупала мою. Пальцы сжались слабо, но настойчиво. Чернота продолжала медленно ползти вверх по её руке, извиваясь, словно зловещие лозы, — зримое свидетельство того, что яд одерживал победу. Оливия дышала короткими, отчаянными вдохами и смотрела на меня, а её решимость трепетала, словно догорающее пламя.

— Роман, — прохрипела она едва слышно, но в её голосе звучала отчаянная настойчивость, — я не выживу. Ты не должен позволить Сальваторе победить. Клинки ни в коем случае не должны достаться ему.

Её слова стали пугающим отражением моих собственных страхов, а мольба — отчаянной нитью, удерживавшей меня в реальности, от которой хотелось сбежать. Сквозь туман яда и безысходности её решимость пробудила что-то глубоко внутри меня — огонь, который отказывался угасать.

— Роман, мы идиоты, — пробормотала она. Её веки затрепетали, а голос надломился под тяжестью обречённости. — Если бы только Амара была здесь… Мы обречены. Мы не сможем… разобраться.

Смирение в её голосе звучало словно песня сирены, заманивавшая меня в пучину отчаяния.

— Нет! Это не должно повториться! — взревел я, и отрицание вырвалось из самой глубины груди. Но яд продолжал неумолимо распространяться, словно насмехаясь над моим отчаянием и раскрашивая кожу Оливии беспощадными красками смерти. Я запрокинул голову к небу, моля невидимое божество о милосердии, о вмешательстве. — Пожалуйста, только не так. Только не сейчас.

Воздух вокруг нас изменился. Едва заметно, но совершенно ощутимо — словно шёпот чего-то, неподвластного материальному миру. И тогда я почувствовал её. Присутствие Амары. Призрачное, далёкое, но при этом поразительно реальное. Сердце забилось с новой силой, словно боевой барабан,