Читать книгу - "Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли"

что он пытался провернуть, — негромко добавляет Аполлон секунду спустя. — Будь я там, я бы без раздумий всадил в него пулю, чтобы остановить, но… я его понимаю.

Афина вытягивает шею, заглядывая за наши спины, чтобы поймать взгляд брата. — Понимаешь?! — со свистом переспрашивает она.

— Он сделал ровно то же самое, что сделал я, когда отправил Ньюта в лабиринт вместо Хейвен, хотя войти туда должна была она. Я принес в жертву человека, на которого мне было плевать, ради той, которая была мне дорога. Не забывайте, что Локи едва не пустил в расход Ареса, которого в глаза никогда не видел, только чтобы спасти Гермеса. К тому же выстрел, судя по всему, произошел случайно из-за столкновения с Тимосом. Если я осуждаю его, то мне придется осудить и самого себя.

Мои мышцы словно каменеют, дышать становится трудно. Это же один в один те слова, что Локи говорил мне только вчера.

— Ну да, конечно, только кому, блять, был дорог этот Ньют! — выдает Афина со всей своей фирменной деликатностью. Чисто семейная черта.

— Хейвен. Для Хейвен он был дорог, еще как. Ньют для нее был всем. Для меня — пустым местом. Арес для нас — всё. Для Локи — пустое место. Это две абсолютно идентичные ситуации, неужели вы не видите?

Аполлон обводит нас взглядом, точь-в-точь как разочарованный родитель, который ждет от нашкодивших детей хотя бы капли раскаяния.

Но на моем лице искать его не нужно. Я был в первых рядах тех, кто облегченно выдохнул, когда Ньют шагнул за ворота лабиринта вместо нашего Маленького Рая.

— Разумеется, вы всё видите, — сам себе отвечает он. — Но…

— Конечно, мы всё видим, — перебивает его Хейдес, сжимая пальцы в кулак. — Но это не значит, что нам легко смириться с тем, что мы едва не лишились еще одного члена семьи. Не все способны отключать эмоции и раскладывать вещи по полочкам с такой же ледяной рациональностью, как ты.

— Знаю, — соглашается Аполлон, после чего робко касается моего плеча. — Я просто хотел, чтобы вы произнесли это вслух, при Гермесе.

— Да я просто хотел переспать с ним, — на ходу отмахиваюсь я, пытаясь побыстрее замять тему. — Ничего серьезного. И мне вообще-то не нужно ваше благословение, чтобы простить его и выскочить за него замуж.

Хейдес начинает аплодировать, награждая меня своей самой язвительной миной из всех возможных: — Мои поздравления. Из тебя вышел бы первоклассный лжец, если бы мы не знали тебя как облупленного.

— Ой, заткнись ты, — ворчу я, после чего хватаю его за голову и принимаюсь нещадно лохматить идеальную укладку.

Он уклоняется и намертво перехватывает мои запястья: — Только не волосы. Я тебе лицо начищу, Гермес.

Афина и Аполлон безмолвно наблюдают за нами — судя по всему, их уже тошнит от наших детских выходок.

— Вы что тут устроили, четверка? — доносится до нас женский голос откуда-то издалека.

В конце коридора появляется Лав в компании остального нашего семейства. Она приближается к нам, уперев руки в бока, в позе заправской крутой девчонки. И все же от меня не укрывается то, с каким упорством она пытается удерживать взгляд исключительно на мне, упорно игнорируя сидящего справа Аполлона.

— Лайвли, ты мне так инфаркт обеспечишь.

Рядом с ней пристраивается Зевс: — Мы их обыскались по всему кампусу, думали, стряслось чего, а они преспокойно сидят посреди коридора и маются херней?

Ну да. Я как-то напрочь выкинул из головы, что каждое утро, с тех самых пор как ЦРУ приставило ко мне Лав в качестве личного телохранителя, она заходит ко мне в комнату, и мы дальше двигаемся вместе.

Я виновато чешу затылок: — Сорри, Аморе. У нас тут форс-мажор образовался.

— Да, простите нас, агент, — подает голос Аполлон. Его хриплый голос сейчас звучит подчеркнуто провокационно. — Думаю, во всем этом есть немного и моей вины.

Она поворачивается к нему с абсолютно непроницаемым, серьезным и профессиональным выражением лица.

Аполлон тоже смотрит на нее снизу вверх, слегка задрав подбородок. Кажется, в этот момент между ними проносятся целые реки невысказанных слов — безмолвных диалогов, что звучат исключительно в их головах и в которых никто другой не способен разобрать ни единой буквы. Тайная связь, понятная только их телам и мыслям.

К нам подбегает Лиам, и я плотнее прижимаюсь к Аполлону, чтобы уступить мелкому немного места рядом со мной.

— Привет, друг, — приветствую я его, искренне радуясь встрече.

Лиам усаживается с явным трудом — главным образом потому, что Хейдес не двигается ни на миллиметр. — Ну и что вы тут делали?

— Обсуждали наши планы на будущее, — признаюсь я в порыве внезапной откровенности.

И из чистого любопытства. Потому что теперь мне до смерти хочется узнать, чего хотят наши кузены.

— «Планы на будущее», — повторяет Гера, прихлебывая какой-то напиток из бумажного стаканчика с логотипом университетского кафе.

— Ага. Вот ты, например, чего бы хотела? Каким видишь свое будущее? — переводит на нее стрелки Афина.

Гера поджимает губы, а ее веки опускаются, превращая глаза в две узкие щелки. При этом она не роняет ни звука. Тянутся долгие секунды неловкого, томительного молчания, пока мы все преданно ждем ответа.

Она точь-в-точь как я. Ничего не видит впереди. Понятия не имеет, чего хочет.

Решив прийти ей на выручку, я толкаю Лиама локтем в бок: — А ты чего бы хотел, Пеппе?

Лиам аж подскакивает на месте — он только и ждал, когда этот вопрос зададут ему. — Я хочу стать богатым.

Я не сдерживаю смешка, пока остальные наши потихоньку опускаются на пол, устраиваясь у противоположной стены коридора. Нас разделяет всего пара метров, и я могу отчетливо разглядеть лицо каждого.

Хелл, Хейвен, Зевс, Пози, Гера, Дионис и Лав.

Мы — безумная, раздолбанная и по уши увязшая в проблемах семейка, которая сидит прямо на полу в коридоре престижнейшего Йеля и рассуждает о будущем и о мечтах, что каждый из нас годами прятал глубоко внутри. И я хочу сполна прочувствовать этот момент. Хочу запомнить, что делает каждый из них, изучить их мимику, их жесты. Хочу улыбаться, заражаясь чистым смехом Лиама, и хочу ощутить теплое удовлетворение от того, что даже на лице Хелл проступают признаки счастья.

«Я больше не смогу присматривать за ней, — совсем недавно сказал мне Арес. — Вверяю её тебе. Целиком и полностью. Позаботься о том, чтобы ей было хорошо с нами, и чтобы она всегда улыбалась. Никто не справится с этим лучше тебя».

Внезапно Лав привлекает к себе всеобщее внимание, размахивая своим секретным