Читать книгу - "Loveлас - Яна Ланская"

понять не могу, на чью родину мы вообще приехали. У меня, значит, ни одного одноклассника не осталось, и мне не с кем встретиться, а Даня заходит в рандомный ресторан и обнимается с барменом.

Стоит нам перейти дорогу, как Даня тянет меня в булочную, и там ситуация повторяется. Из-за прилавка выбегает пожилая женщина и умиляется, каким Даня стал высоким и красивым. Заворачивает ему с собой наполеон, который он в детстве ел, и желает отлично провести время.

Не удивлюсь, если к нему сейчас и чайки подлетят и поприветствуют.

Завидев море, вручаю Дане все сумки и бегу довольная на пляж. Кроссовки утопают в мягком вязком песке, в нос бьёт свежий, слегка солёный воздух с ароматом сосен, и я чувствую всеобъемлющее счастье. Подхожу к кромке воды и опускаю руки в холодное море. От улыбки, кажется, уже уголки губ трескаются.

— Здорово, регидрончик! — Подбегает Даня и садится рядом со мной.

— Регидрончик?

— Ну да, вода чисто как регидрон. Мы вечно с утра здесь отпаивались.

— Ты шутишь?

— Не-а. А ты так не делала? Вообще тема! Кстати, покажи свои фотки того времени.

— Зачем?

— Может, я тебя видел, — загадочно говорит.

Снимаю блокировку и ищу фотографии пяти-шестилетней давности.

— Ну вот, листай, — протягиваю телефон.

— Оооо, нет! Без шансов! Тогда я бы с тобой не замутил! Неа, — возвращает мне телефон.

— Почему? — Как-то обидно становится.

— Потому что ты была слишком милым ребёнком ещё.

— Я помню фото, которое ты мне скинул. А ты не милый ребёнок?

— Мне можно!

— Ой! — Хватаю песок и кидаю в него, — иди в жопу, Даня!

Удираю от него по пляжу, но он быстро меня догоняет и валит на мокрый песок. Наш смех разносится по всему взморью, и я буквально задыхаюсь от счастья.

Мы качаемся на качелях, которые я очень любила, гоняем чаек, брызгаемся и веселимся, как дети. Захожу в телеграм, чтобы выложить сторис, и вижу, что имя Игоря и, к сожалению, моей мамы, постоянно мелькает в заголовке новостей. Мы совсем не ставили на женское сообщество, а оно дало мощный буст нашему расследованию. Популярные блогеры и общественные деятели выкладывают нарезки из расследований со своими комментариями. Просят завести дело о доведении до самоубийства и тщательно проверить все обстоятельства ухода Саши Беловой.

А мама даже мои сторис не смотрит. Не думаю, что это потому, что ей неинтересно, скорее, они разрабатывают кампанию по обелению, и ей не до меня.

— О, мы этот дом снимали. О, и вот те апартаменты. У Ани и там была своя крыша. Вечно ей ебейшие комнаты достаются, — показывает мне Даня места, где жил.

— Даня, ты самый настоящий буржуй! — Смеюсь.

— Да нееее, — отмахивается, и мы наконец поворачиваем на мою улочку.

Бабушкин забор покосился и облез. С горечью смотрю на сад, у неё совсем загибаются многие растения. Наш старинный красивый водоотвод сгнил и протекает, оставляя чёрные следы на доме, который тоже нуждается хотя бы в покраске.

— Блин, боюсь, мои пятнадцать тысяч улетят в трубу. Им нужно гораздо больше, — озвучиваю вслух свои мысли. Я не собиралась с Даней делиться своими переживаниями.

— Ну докинешь потом.

— Да как? Это так сложно сейчас. Мне надо заводить какой-то зарубежный счёт, оттуда переводить в европейский банк и из него уже в латышский. Мама как-то там заморачивается жестко.

— Сладкая, всё решим, вообще ерунда. Дядя Саша поможет. Чо зря банк держит?

— Слушай, а можно как-то открыть бабушке счёт, я ей тысяч пятьдесят евро хотя бы положу?

— Да я полтос сейчас могу ей скинуть со своей дубайской карты, потом разберёмся, — говорит Даня нисколько не задумываясь, а я понимаю, что хочу с ним провести всю жизнь. Я хочу научиться его лёгкости, его жизнелюбию, его позитиву. Он праздник, и поэтому к нему так выбегали люди, а я приехала к себе, и меня даже папа не встречает у ворот.

— Спасибо! — Мы подходим к двери, и я только в этот момент осознаю, что увижу папу с бабушкой. Меня начинает колотить, как при лихорадке. Мне страшно, очень страшно. Это так долго… Я их не видела четверть моей жизни. — Дань, нажми на звонок, пожалуйста!

— Сначала я тебя поцелую, — Даня нахально прижимает меня к стене ветхой веранды бабушки и целует. Я не знаю, как ему это удаётся, как он точно выбирает темп, откуда знает, как именно надо меня касаться в этот момент, но я отхожу. — Вот теперь можно звонить!

Даня нажимает на кнопку, и я слышу, как тявкает Лайма. Как стыдно! Я забыла про свою первую собаку… Мы переехали в Москву, и мама купила мне точно такую же, и даже назвали также. А моя старушка осталась здесь.

— Бабушка! Лайма! — Бросаюсь в дом и не знаю, кого обнимать. Сердце разрывается от их вида. И бабуля, и Лайма очень сдали. Собака еле стоит на лапах, а бабушка какая-то безжизненная. Ей будто тяжело от моих эмоций, для неё это перебор.

— Какая ты высокая! Красивая! Отойди! Дай взгляну, как следует! — Бабушка рассматривает меня и качает головой, закусывая губу. Её силуэт плывёт передо мной из-за слёз.

— Спасибо! — Оборачиваюсь и шёпотом благодарю Даню. Если бы не он и его мама, я бы здесь сейчас не стояла.

Даня лишь моргает мне в знак поддержки и улыбается бабушке.

— Я Даня, Даниил, очень приятно!

— Тереза, — представляется бабушка. — Вы женаты?

Она спрашивает его это с сильным латышским акцентом, делая ударения на “ты”, и Даня на удивление смущается.

— Бабуль! Мы встречаемся! Всего месяц! — Отвечаю за него и слышу тяжелую поступь по лестнице. Голову боюсь повернуть. Каким он стал? Мы иногда болтаем по видеосвязи, но это не то. Вижу боковым зрением силуэт и не глядя бросаюсь в объятия. — Па-а-а-ап!

Обнимаю его, прижимаюсь и уже на ощупь чувствую, что он сильно поправился. Чувствую не явный, а замаскированный перегар и расстраиваюсь. Всплакнув и успокоившись в папиных объятиях, отхожу от него, чтобы представить Даню, и понимаю, что за пять лет он постарел на двадцать. Я не узнаю собственного отца. Каким он красивым был в молодости и во что себя сейчас превратил. Стараюсь отогнать от себя эти мысли, но гляжу на него мамиными глазами. Как она сейчас шикарно выглядит, ну разве он ей пара? Они же, по-моему, ровесники? А такая разница…

Да… Игорь ей действительно подходит больше.

— Ральф! — Протягивает папа Дане руку.

— Лоурен? — Спрашивает Даня и своим идиотским юмором в одну секунду избавляет меня от всех грустных мыслей. Закрываю рот ладошкой и вижу, что ни