спокойно произнёс: — Нет. У Морозова лицо умнее. Машка упала на стул. От смеха. Но вечером произошло событие, которого никто не ожидал. Андрей получил ответ от кондитерской. Им понравились рисунки. Особенно обиженная булочка. Они хотели заказать небольшую пробную партию футболок. И предложили встретиться для обсуждения деталей. Брат смотрел на письмо. Потом на Машку. И неожиданно улыбнулся совсем по-другому. Без привычного бахвальства. Без громких слов. Просто счастливо. — Мелкая… Она подняла голову. — Что? — Кажется, у нас получается. Машка посмотрела на него. Потом на письмо. И тоже улыбнулась. — Кажется. Андрей немного помолчал. Потом тихо сказал: — Знаешь, я ведь раньше всё время бросал на полпути. Машка не стала спорить. Потому что это было правдой. Брат продолжил: — Начинал одно. Потом другое. Мне всегда казалось, что где-то есть дело получше. Он посмотрел на ноутбук. — А теперь впервые хочется не бросить. Даже когда трудно. Машка улыбнулась. — Значит, нашёл своё. Андрей кивнул. — Наверное. Она подошла. Обняла его. — Я тобой горжусь. Брат крепко прижал её к себе. А потом, разумеется, всё испортил. — Мелкая… — Что? — Только мне нужен совет. Она насторожилась. — Какой? Андрей задумчиво посмотрел на противень. — Как думаешь, можно сделать большую надувную булочку? Машка медленно закрыла глаза. Потом очень тихо произнесла: — Андрей… — Что? Она открыла глаза. — У нас уже есть Валентина Петровна. — Ну да. — Она два раза падала. — Ну да. — Один раз на маму. Один раз на меня. Андрей кивнул. — Помню. Машка сделала глубокий вдох. — И ТЫ ХОЧЕШЬ ЕЙ ПОДРУГУ?! Брат задумался. Потом осторожно ответил: — Вообще-то… я думал назвать её Зинаидой Ивановной. Машка посмотрела на него. На противень. На несчастные булочки. И совершенно неожиданно рассмеялась. Потому что поняла страшную вещь. Она ведь сама уже представила эту Зинаиду Ивановну. Огромную. Круглую. С изюминками вместо глаз. И с совершенно обиженным выражением лица. Рядом с Валентиной Петровной. На каком-нибудь городском празднике. А посередине будет стоять Андрей. С микрофоном. И объяснять людям, что всё это — перспективный семейный бизнес. Машка медленно села на стул. — Господи… Мама выглянула из кухни. — Что теперь? Машка посмотрела на неё. И устало произнесла: — Мам, кажется, нам нужен второй сарай. — Зачем?! Она вздохнула. — Для надувной булочки. Наступила тишина. Потом мама повернулась к Андрею. Посмотрела на него. И совершенно спокойно сказала: — Андрей, если ты принесёшь в этот дом ещё одну надувную еду, я вас обоих выставлю на улицу. Брат удивлённо поднял брови. — Мам, а Машку за что?! Мама посмотрела на дочь. Потом на сына. И ответила: — Потому что одна придумывает, а второй исполняет. Мне надоело разбираться, кто из вас хуже. Машка захохотала. Андрей тоже. И даже папа, который обычно сохранял спокойствие в любых обстоятельствах, не удержался. Поздно вечером Машка лежала на кровати. Рядом — учебник. На столе — записная книжка. В телефоне — сообщение от Леры. Лера: «Никита доехал. Уже написал. Я так счастлива!» Машка улыбнулась. Маша: «Вот видишь. Всё нормально». Через минуту пришло новое сообщение. Лера: «И он прислал фотографию из поезда. Там ужасный бутерброд». Машка оживилась. Маша: «Покажи». Лера прислала снимок. Машка посмотрела. Помолчала. Потом громко расхохоталась. Потому что бутерброд действительно выглядел ужасно. Два кусочка хлеба. Между ними — сиротливый ломтик сыра. И один лист салата, который явно мечтал о лучшей жизни. Машка немедленно написала: «Лера, передай Никите, что если он ещё раз заплатит за такое, я лично приеду проводить судебно-медицинскую экспертизу этого бутерброда». Подруга прислала целую серию смеющихся смайликов. Машка улыбнулась. И вдруг почувствовала, что жизнь постепенно возвращается к своему обычному ритму. Учёба. Друзья. Любовь. Семья. Смешные катастрофы. И мечты, которые становятся всё ближе. Но именно в этот момент на университетскую почту пришло новое письмо. От Аркадия Семёновича Беляева. «Мария Сергеевна, напоминаю: в среду состоится открытый семинар по морфологической диагностике с участием Ольги Сергеевны Мироновой. Для вас подготовлена небольшая учебная задача. Ничего заранее искать не нужно, но повторите основные признаки воспалительных изменений тканей». Машка замерла. Прочитала. Потом ещё раз. И медленно улыбнулась. Вот оно. Следующий шаг. Совсем небольшой. Но настоящий. Она взяла ручку с гравировкой. Открыла блокнот. И написала: «Среда. Семинар. Не опоздать. Не перепутать аудиторию. Не разговаривать с препаратами». Посмотрела на последнюю строчку. Подумала. И дописала: «По крайней мере, вслух». Потом рассмеялась. Потушила свет. И закрыла глаза. А из соседней комнаты донёсся голос Андрея: — МЕЛКАЯ! А ЕСЛИ У ЗИНАИДЫ ИВАНОВНЫ СДЕЛАТЬ СЪЁМНУЮ ШАПОЧКУ?! Машка медленно открыла глаза. Посмотрела в потолок. И совершенно спокойно произнесла: — АНДРЕЙ. Я ТЕБЯ ЗАВТРА УСЫНОВЛЮ В ЧУЖУЮ СЕМЬЮ. Брат захохотал. А Машка вдруг подумала, что, возможно, именно в этом и заключается счастье. Когда впереди столько всего неизвестного. Но рядом есть люди, с которыми даже самая нелепая жизнь становится любимой. И когда у тебя есть мечта. Настоящая. Ради которой хочется вставать по утрам. Даже если будильник снова окажется врагом человечества. Конец тридцать четвёртой главы.
Глава 35. Воспаление головного мозга, или Как Машка чуть не поставила диагноз булочке
В среду утром Машка Попова проснулась с твёрдым намерением стать серьёзным человеком. Не когда-нибудь. Не после окончания университета. А прямо сегодня. Причина была уважительная: открытый семинар по морфологической диагностике, на котором должна присутствовать настоящий врач-патологоанатом Ольга Сергеевна Миронова. Машка вчера три часа повторяла воспаление, выписала названия клеток, перечитала конспекты Беляева и даже приготовила одежду с вечера. Последнее обстоятельство заслуживало отдельной записи в семейной летописи. Она встала. Умылась. Причесалась. Оделась. И вышла на кухню. Ровно в семь часов десять минут. Мама, увидев дочь, застыла с чайником в руке. — Машенька… — Что? — Ты заболела? Машка нахмурилась. — Нет. Мама внимательно посмотрела на часы. Потом на дочь. — Ты встала сама? — Да. — Без будильника? — С будильником. — И уже оделась? — Мам, что происходит?! Из-за стола высунулся Андрей. — Мелкая, покажи язык. Машка медленно повернулась. — Зачем? — Может, у тебя температура. — АНДРЕЙ! Брат задумчиво кивнул. — Нет, орёт как обычно. Значит, здорова. Папа рассмеялся. А Машка торжественно села за стол. — Сегодня, между прочим, у меня важный научный семинар. Андрей заинтересовался. — О чём? — О морфологической диагностике. — Это что? Машка выпрямилась. — Будем изучать изменения тканей при заболеваниях. Брат задумался. Потом посмотрел на тарелку. На ней лежал бутерброд с сыром. Андрей осторожно приподнял его. — А если у булочки внутри дырка, это считается патологией? Машка закрыла глаза. — Нет, Андрей. Это технология хлебопечения. — А если много дырок? — Тогда это может быть сыр. Папа поперхнулся чаем. Мама отвернулась
