Читать книгу - "Крылья, что связывают нас - Брайер Болейн"

станешь тем, кем и должен был стать. Без милосердия и сожалений. Ты будешь править рядом со мной — наследник своего настоящего отца.

Я сжал зубы при упоминании отца.

— А теперь перекидывайся. Стань драконом, которым тебе суждено быть, — велел Виктор. — Солдатом моей правой руки. Твое пламя — по моему приказу.

Внутри сердце колотилось как бешеное:

— Я не стану сжигать Вейлмар, — медленно выговорил я. — Я не стану твоим чудовищем.

Виктор посмотрел на меня сверху вниз:

— Что ж, тогда начнем с огня поменьше. — Он щелкнул пальцами, и Квинн с жестокой силой толкнула Алленвейл прямо в лапы Кейду.

Профессор закричала. Цепи Кейда зазвенели, и он сцапал её, впиваясь зубами глубоко в плоть её плеча.

Я закричал, слыша, как Пендрагон и Тео орут то же самое, но крики боли и ужаса Алленвейл заглушили нас всех. Кейд сшиб её на пол, терзая рану точно пес, рвущий шею птице. Багрянец затопил фиолетовый бархат её пальто. Меня затошнило, когда я смотрел, как её медленно пожирают.

Высокородный, говоришь? Мягкокровный, скорее. Ты будешь беспомощно стоять, пока твоя пара дрожит в чужих лапах?

Перехватило дыхание. Вораго?

Я ждал, высокородный. Ждал, чтобы попробовать твой костный мозг. Ждал, чтобы оценить твою цену. И все же ты позволяешь падали пировать твоей парой, пока сам торгуешься с тиранами.

Красный зверь, которого я считал мертвым, врезался в мои ребра, сотрясая прутья клетки, и я ахнул: Ты жив. Ты, сука, соврал мне!

Раскатистый смешок: Я предлагал освобождение нам обоим. Никто тебя не заставлял. Ты сам произнес эти слова.

Я вспомнил свои слова: «Старший сжигает, а младший растворяется». Холод пролился по телу. Что ты, блядь, со мной сделал?

Кейд продолжал жрать, звуки стояли влажные и чавкающие. Алленвейл еще не умерла. Ее вопли агонии выносить было невыносимо.

Я не дам ей умереть. Но я не стану уничтожать город — я не могу. Те люди невинны. Это станет бойней.

Она твоя пара. Она моя всадница. У тебя нет выбора.

Она не твоя! Ты — не я. Тебя вообще не должно здесь быть! — Я тяжело вдохнул, ощущая вкус железа во рту, балансируя на грани.

Хватит! — прошипел Вораго. — Если ты не станешь защищать то, что принадлежит нам, это сделаю я.

Чешуя взвилась по моим рукам, точно приливная волна. Я закричал, когда кости треснули и вытянулись, а когти рванули кожу наружу. Вопли ужаса эхом отбились от стен, пока я рос и перекидывался. Кровавые стражи шарахнулись прочь.

Глаза Виктора вспыхнули, и он рванул с молниеносной скоростью. В одну секунду он стоял на помосте, в следующую — возник у бока Пендрагон, впиваясь пальцами в мягкую плоть ее рук. Старый ублюдок не рисковал.

Глаза Пендрагон расширились от неверия, пока мое тело менялось и трансформировалось:

— Блейк?

— Прости, — выговорил я, а затем моя челюсть с треском распахнулась, превращаясь в пасть из красной чешуи и белых клыков. Позвоночник выгнулся, взрываясь рядами алых пластин. Крылья рванули из плеч, врезаясь в люстры и выбивая оконные рамы силой ветра. Я боролся за контроль, цепляясь за поток силы, бурливший в венах. Но Вораго смёл мою волю. Мое сознание беспомощно повисло в его хватке.

Алленвейл смотрела на нас снизу вверх, пока Кейд всё еще чавкал над её разорванным телом. Она была мертва и не мертва одновременно: никто не должен проходить через подобный ад.

Я почувствовал, как взгляд Вораго зафиксировался на ней, и на миг мое сочувствие проникло в его разум. Наша пасть распахнулась. Ослепительно белое пламя хлынуло наружу, поглощая Кейда и профессора. Два тела исчезли в раскаленном жаре.

Только не Вейлмар, — молил я, пока надежда вспыхнула от того, как Вораго даровал Алленвейл смерть из милосердия. — Должен быть другой путь. Дай мне еще времени. Перекинься назад. Я убежу Виктора отпустить Пендрагон или сам его прикончу.

Ты свой шанс упустил, малыш. Города падают, — спокойнехонько ответил Вораго. — Наша всадница незаменима. Твой дядя хочет монстра под рукой? Пусть пожинает то, что посеял. Лучше чудовище с клыками, чем принц с пустыми руками.

Я почувствовал, как он шевельнуль своей гигантской тушей, когти с хрустом раскалывали плиты под нами точно стекло. Он опустил гигантскую голову к Пендрагон, дыхание жара взметнуло ее волосы, и на миг мы уставились друг на друга. Я — его глазами.

Губы Пендрагон приоткрылись, задрожав. Она попыталась поднять руку, чтобы коснуться моей морды, но Виктор оттащил ее назад. Я видел страх в ее глазах. Боль, обиду. Я ожесточил сердце. Но оставалось ли оно моим, или принадлежало Вораго? Я клялся больше никогда не позволять Виктору причинить ей вред. Если придется променять свою душу на город, сжечь небо дотла, лишь бы она дышала — в этот миг сделка была заключена. Я сам зажгу свой погребальный костер драконьим огнем, если это сохранит ей жизнь.

Она заслуживала жить куда больше, чем я.

Крылья Вораго распахнулись с оглушительным треском. Прыгнув вперед, он пробил стену обеденного зала, камень взрывался вокруг нас, и мы взвились в открытое небо.

Глава 32

Медра

Едва позвоночник Блейка выгнулся, а алая чешуя пошла волнами по его коже, Виктор тут же оказался рядом. Отпихнув Ларису, он впился пальцами в мои руки, выставляя меня перед собой точно живой щит. Боль от его хватки я едва ощутила: всё мое тело превратилось в раскаленное пламя. Когда из плеч Блейка рванули крылья — шершавые, багрово-красные, — внутри меня тоже кое-что произошло. Пульсация в животе, кровь, несущаяся по каждой вене. Нечто хорошее. Сильное. Мощное.

Я узнала это ощущение: сила высокородных, сплетающаяся с рефлексами всадницы драконов. Я уже испытывала подобное — когда Блейк впервые уговорил меня выпить флакон его крови перед Играми Консортов. Тогда мои чувства обострились. Я могла видеть дальше, двигаться быстрее. Кровь Блейка подстегнула инстинкты в моих костях, пробудив то, что я не могла активировать сама. И вот это повторялось снова, что означало лишь одно: Блейк снова напоил меня своей кровью, причем недавно. Я уснула у него в комнате, а он испарился. Что на самом деле произошло за тот короткий промежуток? Что он натворил?

«Он перекинулся в ебаного дракона и разнес собственную комнату, едва не укокошив тебя при этом», — сказала я себе.

Когда он вернулся, он испытывал дикое облегчение от того, что со мной всё в порядке, и свято верил, что каким-то образом вылечил себя. Если это называлось «вылечил», я даже представить не могла, насколько паршиво всё было до этого.

Алый