Читать книгу - "Крылья, что связывают нас - Брайер Болейн"

ночь. Я уже чувствовала, как тень Виктора Дракхарроу простирается навстречу точно костлявая лапа. Я подумала о Флоренс: это должна была быть спасательная операция. И если наши дела шли настолько паршиво, каковы шансы, что у нее всё сложилось хоть капельку лучше?

Глава 29

Блейк

Деревянные двери обеденного зала распахнулись, и нас загнали внутрь под прицелом мечей. Я оглядел помещение. Всего пару часов назад здесь все сияло от свечей, звучала музыка, и собиралась самая элитная знать Санграты. Теперь от прежней роскоши остались только жалкие обломки. Столы сдвинули к стенам, скатерти съехали, хрусталь разбит на полу. С возвышения, где играли музыканты, убрали все инструменты, а в самом центре поставили массивное кресло вроде импровизированного трона на помосте. И перед этим троном стоял мой дядя.

С нашей последней встречи Виктор немного подлечился, но всё равно выглядел паршиво. Белоснежные волосы клочьями торчали на облысевшей голове, левая половина лица обвисла восковыми складками. Зато глаза оставались прежними: темные рубины, мерцающие в глубоких глазницах. Я уловил в них страх, но рядом с ним плескалось кое-что еще. Кое-что, от чего мне самому стало жутко. Азарт.

— Ведите их сюда, — прохрипел он.

Квинн толкнула меня в спину. Рядом со мной споткнулся Тео со связанными за спиной руками, зажатый двумя Кровавыми стражами. Пендрагон дозволили идти самой, но ровно до того момента, пока она не добралась до помоста, где Сильвио Сантос уперся ладонью ей между лопаток и грубо грохнул ее на колени.

— Тронешь ее еще раз — останешься без руки, — зарычал я на него. Хотя одной рукой я бы хрен ограничился.

— Потише, племянничек, — протянул Виктор. — Наш новый глава Дома Мортис просто проявляет рвение.

Сильвио поиграл бровями и оскалился:

— Еще какое рвение, лорд Дракхарроу!

И тут же со всего размаха залепил Пендрагон тыльной стороной ладони по лицу, не сводя с меня глаз.

Пендрагон поморщилась, но не издала ни звука. Я смотрел, как капля крови стекает с ее разбитой губы, а щека наливается багровым от удара. Перед глазами вспыхнул огонь. Кровь, которую я пролью в этом зале сегодня ночью, потечет настоящей рекой. Накроет всех с головой. И всю ее я пролью ради нее.

— Ну всё, Сантос, хорош, — Виктор поманил другого Кровавого стража, стоявшего у подножия помоста. На этом поверх формы виднелись цвета Дома Авари под значком с мечом и каплей крови. — Кейд, будь добр, подержи девчонку.

Я посмотрел на стражника, шагнувшего к Пендрагон. Он сцапал ее за плечо, курнул на ноги и грубо заломил руки за спину. Что-то было не так. Я зажмурился, сжимая зубы, когда звук влажного, булькающего гниения долетел до моих ушей.

— Нет, — отрезал я. — Только не он. Убери от нее свои грязные клешни.

Все повернулись ко мне. Кейд сузил глаза.

Виктор уселся в кресло на помосте, развалившись на сиденье, и на его роже расползлась ухмылка:

— Так ты тоже это слышишь, племянничек? Любопытно. Зверь внутри тебя оказался разборчивым.

Пендрагон повернулась ко мне, слизывая кровь с губы:

— Слышишь что? Какой еще зверь? Блейк, о чем он говорит?

В ее глазах читался страх. Неужели где-то в глубине души она уже догадывалась?

Я не ответил — я просто смотрел на след укуса на руке Кейда, которой тот сжимал ее запястья:

— Его укусили. Он заражен.

Кейд побледнел, но лишь сильнее сжал руки Пендрагон, когда она забилась в его хватке:

— О чем он говорит, лорд Дракхарроу? Это же просто укус!

Виктор хмыкнул:

— Держи ее крепче, Кейд. Тебе не о чем переживать.

Но вокруг нас пошел гул среди Кровавых стражей. Остальные уже знали, что значит укус. Кейда, похоже, цапнули в самом начале и держали в зале специально для этой цели. Я с ужасом смотрел на Пендрагон, прекрасно понимая, что державший ее высокородный может перекинуться в любую секунду и впиться в нее прямо у всех на глазах. Получит ли она просто рану или заразится, как высокородная? Я вспомнил кровь, которую вливал в нее пару часов назад. Сделала ли она ее еще более уязвимой?

— Отпусти ее, — зарычал я на Виктора. — Разборки между нами. Уведи ее отсюда.

Старое чудовище улыбнулось:

— Ну полно тебе, Блейк. Ты же знаешь меня лучше. Впрочем, мне вот что любопытно: ты уже сознался своей мелкой рождённой мором шлюшке? Рассказал ей, что в твоих венах течет кое-что погорше вины?

Пендрагон забилась в хватке Кейда:

— Блейк, о чем он говорит?

— Ни о чем, — соврал я, и эта ложь оседала пеплом во рту. — Завали ебало, дядя.

Виктор рассмеялся:

— За этими аленькими зрачками прячется дракон. И он чует гниль еще до того, как она проявится снаружи.

— Нет никакого дракона, — огрызнулся я. — Я покончил с ним. Его больше нет.

— Да неужели? — Алые глаза Виктора блеснули мне в ответ. — Как любопытно. Особенно с учетом того, что мои Кровавые стражи доложили мне: в Драконьем Дворе от Вораго осталась лишь кучка красного пепла. И все же ты стоишь передо мной, а твои глаза горят, точно угли.

В горле пересохло.

— Блейк, — выдохнула Пендрагон. Она выкручивалась в хватке Кейда, пытаясь разглядеть правду на моем лице. — Что ты сделал?

Глава 30

Блейк

Несколькими часами ранее

Едва дыхание Пендрагон выровнялось, а виновое жжение внутри притупилось до терпимой боли, я сорвался из комнаты. Книга Темное искусство вечных уз сжималась под мышкой, а нужное заклинание всё еще лежало со закладкой от Родригеса. Я бежал по коридорам, закладывая поворот за поворотом, пока наконец не добрался до глухих границ двора. Я не ступал в Драконий Двор с той самой ночи, когда мы едва не потеряли Флоренс — ночи, когда мой брат и Кэтрин Мортис пробудили спящего каменного дракона и унеслись на спине оскверненной твари, прихватив Лунаю Орфос. Ночи, когда я узнал, что Кейдж Танака — ебаный волк.

Теперь лишь два каменных дракона возвышались там, где прежде стояли четверо. Алабрaйсс, Сильврейен Дома Мортис, покоился в одном из углов. Гладкая морда белого дракона сохраняла безмятежное выражение, абсолютно не вяжущееся со всем хаосом, выплеснувшимся во двор. По другую сторону восседал Вораго — монолит из багрового песчаника, высоко задравший глотку, будто готовый выплеснуть пламя, которому не суждено пролиться. Он относился к Инферни — самому быстрому из четырех видов и самому непредсказуемому. В точности как тот дракон, что затаился во мне. Разве не говорят, что рыбак рыбака видит издалека?

Ледяной ветер пробирал сквозь колоннаду. Я проигнорировал его, перерезая двор, пока не встал