Читать книгу - "Зеленая клетка - Джес Лоури"

— Мы перегруппируемся, — продолжает он, словно я ничего не говорила. — И вместе решим, что делать дальше.

Я поднимаю руки.

— Если на нас устроят засаду, я труп.

Он сужает глаза. Он хочет поспорить, но знает, что я права. С ворчанием от разочарования он перерезает веревку на моих руках, а затем на ногах. Я встаю медленно, разминая запястья. Гриффон тоже поднимается. Я подумываю применить к нему захват нерва. Изучаю его шею, медля, чтобы сориентироваться. В какой стороне деревня? Я не хочу причинить ему боль, не думаю, что смогу, но не понимаю, зачем он держит меня здесь. Мы должны помочь остальным.

— Должно быть, ужасно разочароваться в собственном отце, — говорю я. Не слышу ли я лязг металла с востока? Не вижу ли светлую полосу неба? — Но я рада, что ты выбрал Долину.

— Я не выбирал Долину, Роуз.

Интенсивность в его голосе приковывает мой взгляд. Я смотрю в его обсидиановые глаза. Они полны жара… и чего-то нежного.

— Я выбрал тебя, — просто говорит он.

— Давно пора было в этом признаться, — говорит Лозен, бесшумно, как призрак, скользя между двух деревьев. Один её глаз заплыл от отека.

— Немного поздновато, если спросить меня, — это от Августа, который идет за ней, перед его туники пропитан кровью.

— Поддерживаю, — говорит Сэл, прихрамывая с другой стороны.

Я подбегаю и обнимаю её.

— Ты жива!

— На данный момент. — Она отстраняется от моих объятий и отходит в сторону.

Из-за неё появляется Альберт. Моя ярость вспыхивает, а затем почти сразу утихает. Его лицо так искажено горем, что он почти неузнаваем.

— Докладывайте, — требует Гриффон от новоприбывших.

— Нам почти удалось склонить чашу весов на нашу сторону, — говорит Август. — Пока Ярек не решил сделать из остальных пример.

— Из каких остальных? — спрашиваю я. Я не хочу знать ответа.

Он смотрит на меня скорбно.

— Он казнил Ричарда.

Мои колени подкашиваются. Гриффон подхватывает меня, прижимая к себе.

Милый дядя Ричард с вечным налетом морковного цвета щетины на щеке, потому что его бритва всегда не справлялась. Я ни дня в жизни не прожила, не видя его, пока меня не перевели в коттедж Цзы.

А теперь он мертв.

Август продолжает:

— Он снова привязал Мерил, Ээро и Оскара к столбам. — Он потирает затылок, явно чувствуя себя неловко. — И твою бабушку с Флоренс рядом с ними. Он сказал, что они все предатели, но что это твоя вина. — Его глаза становятся жесткими. — Раз виновата ты, говорит он, то он обменяет тебя на них. Либо ты сдашься, либо их принесут в Жатву.

Сэл моргает, сдерживая слезы.

— Они знали, на что идут, — говорит она, стараясь держаться мужественно. — Они знали, что всё может так закончиться. Это был риск, на который они согласились.

Я качаю головой. Нет. Я не могу прятаться здесь, пока они умирают.

— Не сдавайся, Роуз, — говорит Гриффон, читая мои мысли. — Нам нужно лишь немного больше времени. Оружие моего отца исчезло. Осталось только уничтожить планшет, корзину и Вердантного Зверя.

— Я могу уничтожить планшет, если только доберусь до него, — говорю я. Я соображаю так быстро, как могу. — Я скажу Яреку, что, кажется, нашла там информацию, как убить Вердантного Зверя.

— Он уже изучил его вдоль и поперек, — говорит Грифон. — Он и Хранитель Записей. Любая информация, что там была, им известна.

Мой мозг работает лихорадочно.

— Тогда я скажу ему, что мне нужно поговорить с ним наедине, вдали от остальных. Что есть кое-что, о чем мама говорила мне, и я должна ему передать. Он пойдет за мной! И тогда я смогу опоить его.

— Как? — спрашивает Сэл.

— Это поможет? — Альберт подъезжает ко мне на кресле. Он протягивает медицинский набор, который мне пришлось оставить, когда я переехала в дом Цзы. Понятия не имею, как он его достал, но я глубоко тронута. Я надеваю ремень набора через голову, заглядывая внутрь: шприцы, мази, настойки и лекарства. Я чувствую привычный вес на плече и выдыхаю. Обретение этой частички себя — утешение, которому нет меры.

— Спасибо, — говорю я ему.

— Мне так жаль, Роуз. — Он выглядит невыносимо печальным.

— Когда я шла за тобой по деревне в тот день, когда ты впервые привел меня к пещерам… Ты стрелял у меня над головой? — Тогда я подумала, что это камень с неба. Это было до того, как я увидела оружие, пробившее дыру в руке Ярека.

Он кивает.

— Я просто играл.

— А ты сказал Яреку, что поможешь ему сделать больше гербицида?

Альберт снова кивает.

— Дело не только в Яреке. Он думает, что главный — он, но настоящий вдохновитель — Хранитель Записей. Всё это время он действовал за кулисами.

Я смотрю на остальных.

— Это правда. Дэвид Сейнголт признался в этом на сцене. — Я вижу, как они пытаются осмыслить это, прежде чем снова обращаю внимание на Альберта. Я замираю окончательно. — И Хранитель Записей приказал тебе использовать то самое оружие, которым ты стрелял над моей головой, чтобы убить мою мать?

Я слышу шепот стали Гриффона — это первое, что он слышит о предательстве Альберта, — но уже слишком поздно.

Голос Альберта превращается в стон:

— Он сказал, что она травит Долину, и если я ничего не сделаю, Марина умрет. Я доверял ему, потому что он помог мне улучшить кресло. А мне нужно было просто нажать на курок. Он сказал, что это даже не будет казаться реальным. — Он сглатывает рыдание. — Я совершил ужасную ошибку, Роуз. Ошибку, которая стоила нам обеим наших мам. Мне так жаль.

Мне нечего на это ответить. Это правда, и ему придется с этим жить.

— Дайте мне понять всё до конца. — Лозен подбрасывает свой нож в воздух и ловит. Подбрасывает и ловит, ни разу не промахнувшись, хотя у нее функционирует только один глаз. — Хранитель Записей — это первоначальный предатель? Он настоящий кукловод, стоящий за Яреком и армией Стражей, которые все до единого, кроме меня, сейчас собрались на площади? А у Ярека планшет. Роуз, что ты собираешься делать? Поплыть к нему, похлопать глазками и сказать, что тебе нужен лишь момент наедине, чтобы поделиться секретом от мамочки, и он поверит тебе, потому что ты похожа на единственную женщину, которую он любил? Кстати, мерзость какая. Затем, как только он окажется достаточно далеко, ты вонзишь ему шприц в шею, схватишь планшет и размозжишь его о ближайший камень?

Я киваю.

— Легче легкого. — Лозен закатывает глаза. — Лучший план на свете.

— Я отказываюсь это допустить, — говорит Гриффон. Лунный свет достаточно ярок, чтобы показать агонию, застывшую