Читать книгу - "Путеводная душа - Опал Рейн"

тебя череп ворона, — сказала Рэйвин Мавке с фиолетовыми глазницами.

— То, что ты видишь, не есть то, что у тебя есть, — вздохнул Мерих, поняв, что они думали, будто у них головы друг друга, потому что это то, на что они всегда смотрели.

Им не составляло труда делать такие выводы в отношении других Мавок, но, по-видимому, между собой у них это так и не уложилось в голове.

— Тогда что у меня есть?

— У тебя череп летучей мыши и птичьи крылья.

— Крылья? — он повернул голову через плечо, а затем едва заметно пошевелил ими вверх-вниз. — Так называются эти штуки?

— Я вижу…

— Да, я тоже.

— Ха! Не могу поверить, что ты не догадался.

— Ты тоже!

Они шутливо толкали друг друга, посмеиваясь.

— Так вы довольны ими? — спросила Рэйвин, хлопнув в ладоши один раз, чтобы привлечь их внимание. — Ин-грэм и Але-рон?

То, как она произносила их по слогам, показалось Мериху забавным, но он обнаружил, что ее эльфийский акцент делает их еще приятнее.

Они оба кивнули.

— Да, довольны, — заявил Инграм.

— Мы удовлетворены, — подтвердил Алерон.

— Хорошо, — слегка огрызнулся Мерих. — Теперь, когда дело улажено, уходите. У нас есть работа.

— Мерих! — вскрикнула Рэйвин, что только заставило его усмехнуться, когда ее лицо сморщилось от недовольства. Это было мило, как она хмурила брови и поджимала губы.

После небольшой перепалки между ним и близнецами, те в конце концов ушли. Они игриво толкали друг друга, произнося свои новые имена, и в его груди закружилась не поддающаяся определению эмоция.

Та, от которой грудь распирало теплом.

— Это было мило с твоей стороны, — прокомментировала Рэйвин, протягивая руку, словно ожидая, что он ее предложит. Она была права, он бы предложил, и он взял ее, чтобы помочь ей подняться. — Мне нравятся имена, которые ты им дал. Они были действительно продуманными.

Его взгляд снова обратился туда, где они исчезли в лесу.

— Я не давал им новых, — ответил он. — Это и есть их имена.

Она просунула руку в петлю трости — он нашел ее для нее вчера, возле валуна. Твердо встав на ноги, она нахмурилась, глядя на него снизу вверх.

— Что ты имеешь в виду?

— Это имена, данные им нашей матерью. Просто они не помнят, как и большинство из нас, — когда она покусала свою пухлую нижнюю губу со странной тревогой на лице, он не мог не наклонить голову. — Что у тебя с лицом?

— Я просто не понимаю. Зачем ей давать им такие милые имена, а тебе давать имя, которое означает… что-то настолько ненавистное?

— А, — он издал одиночный, мрачный смешок. — Это потому, что я сам переименовал себя. Большинство из нас находят свои собственные имена, те, которые нам нравятся или которые нам дают, когда мы готовы. Близнецы могут даже забыть те, что мы им только что дали.

— Тогда ты знаешь, каким было твое первоначальное имя?

Между ними повисла тишина; он не спешил с ответом, его сердце обжигало с каждым ударом. Он не решался отвечать.

— Это было Орсон, что означает «медвежонок». Она назвала каждого из нас в соответствии с нашими чертами, как крылья Алерона и череп Инграма, — он отвернул череп, обхватив морду рукой и потирая ее. — Я прошу тебя никогда меня так не называть, так как это имя для меня мертво.

Он ожидал, что она спросит почему, но был благодарен, что она этого не сделала. Тем самым, проявив к нему больше уважения, чем кто-либо за всю его жизнь, она пробудила в его груди другую эмоцию. Она была совершенно нежной, и он был в полном ужасе от нее.

Он хмыкнул и прочистил горло.

— Итак, ты готова начать свой эксперимент? Я отдам тебе свою диадему, и, надеюсь, то, что мы сделали, чтобы склеить цветочный горшок, продержится до тех пор, пока ты не будешь готова.

Ее губы искривились в задумчивости, но на них заиграла озорная улыбка. Ему нравилось, когда она выглядела коварной; это не вязалось с ее простодушными чертами.

— Могу я одолжить твое зрение, пока буду это делать?

— Нет.

— О, да ладно тебе! — воскликнула она, топнув ногой. — Не то чтобы оно тебе было нужнее, чем мне.

— Оно мое, — попытался прореветь он в ответ, но вместо этого получился смешок, когда она сердито посмотрела на него.

Рэйвин уперла руки в бока.

— Делиться — значит заботиться. Это хороший поступок.

Мерих склонился над ней, пока кончик его морды не оказался на расстоянии волоска от ее носа. Ее веки дрогнули, когда его дыхание подсказало ей, насколько он близко.

Голосом, полным злобного юмора, он сказал:

— А когда я вообще говорил, что я хороший?

— Придурок, — легко огрызнулась она, прежде чем ударить его пяткой по голени.

Задрав нос, она удалилась.

— Чуть левее, — произнес он, и она скорректировала свой путь, чтобы лучше сориентироваться на вход в его пещеру.

— Спасибо, — сказала она высокомерно. — Но я все равно считаю тебя грубым.

В его груди заклокотал смех, который он не выпустил наружу. Он не мог вспомнить, когда в последний раз находил кого-то настолько забавным или того, кто вызывал бы у него желание так искренне смеяться.

— Считай мой отказ верой в твои способности, маленькая «ученая».

Когда она задрала нос еще выше, практически глядя в небо, его клыки раздвинулись, и смешок наконец вырвался наружу.

Она милая, когда так делает. Тот факт, что она не боялась быть такой дерзкой и властной, снисходительной манере, всегда заставал его врасплох.

Никто не был таким игривым, как она.

Его веселье оборвалось, когда он заметил призрачную фигуру краем глаза. Когда он повернул туда голову, она исчезла в одно мгновение.

За нами наблюдают. Он зарычал в том направлении. Он даже шагнул вперед, чтобы велеть им проваливать — но передумал.

Ведьма-Сова в конце концов поймет, что он не заинтересован в разговоре с ней, и, будем надеяться, улетит. Мерих предпочел бы не разговаривать с ней и даже не видеть ее, если бы мог этого избежать.

Рэйвин стерла улыбку с лица, когда вошел Мерих, не желая показывать ему, что она лишь дразнила его.

Она не думала, что он позволит ей воспользоваться его зрением. И хотя она была бы не против — это сделало бы все быстрее и проще — на самом деле оно ей было не нужно. Она была вполне способна справиться сама, и то, что он считал так же, было на самом деле… приятно.

Рэйвин не любила, когда на нее смотрели свысока. Она была сильной — физически, эмоционально и