Читать книгу - "Вернуть жену офицера - Анна Арно"

что чего удивляться, когда и семья мужа оставила меня, последовав его примеру. И я снова осталась одна. А потом узнала, что беременна. И эта новость оказалась лучиком счастья среди грозового неба. Ведь теперь я больше точно никогда не буду одинока.

— Зачем ты позвонила, Алена? — строгий голос моей любимой свекрови отрезвляет. — Разве нам еще есть о чем говорить после того, как ты развелась с моим сыном?

Вопрос ребром. Но меня это не пугает. Людмила Алексеевна всегда была очень прямолинейной и даже довольно жесткой женщиной. Может поэтому для меня было так ценно получить ее расположение к себе.

Которое очевидно теперь я потеряла. Хотя и ничего для этого не сделала. Просто не простила ее сына-предателя и подала на развод.

— Нам — больше не о чем, — соглашаюсь я сухо, потому что как бы я ни пыталась храбриться, но мне больно от ее холодности. Зато теперь я понимаю, что все прелюдии и разговоры по душам сейчас крайне неуместны, поэтому перехожу сразу к делу: — Но вам точно есть о чем поговорить с собственным сыном.

— Макар? — удивляется. — А при чем здесь он?

Мне приходится коротко пересказать наш диалог с доктором, который Макар всячески пытался прервать. И само настояние врача на обследовании. Но стараюсь преподносить так, чтобы это не слишком взволновало маму бывшего мужа:

— В общем сказали, что нужно провериться в госпитале. Но Макар наотрез отказался и запретил врачу откровенничать со мной, сказав, что я ему никто. Вот я и позвонила, чтобы…

— Ты и есть — никто, — отрезает Людмила Алексеевна, добивая меня своей отчужденностью.

— Зачем вы так? — мой голос скрипит безжизненно. — Вы ведь были мне как… мама.

— Была! — отрезает она. — Я и правда старалась. Пожалела сиротку. Пока мой сын из-за тебя едва не… — в этот момент телефон вылетает из моей руки, и бьется о стену.

— Я же сказал, чтобы ты не смела звонить ей, — рычит Макар.

— Да как ты… — в ужасе смотрю на свой телефон, валяющихся на полу. — Что ты себе позволяешь?!

— Я предупредил, Алена, — он цедит мое имя так яростно, что мне и правда становится страшно, — не смей лезть в мою жизнь.

Гляжу в его глаза, и будто не узнаю его совсем. Он ведь сам только что клинья подбивал ко мне, целоваться лез, переспать предлагал. А теперь ведет себя так, как никогда не вел. Ведь Макар не из тех, кто разбивает телефоны и угрожает. Он офицер, превыше всего ставящий честь и достоинство, настоящий мужчина. Во всяком случае именно так я могла бы характеризовать его до предательства. Он и голос то на меня ни разу не повысил за нашу совместную жизнь, а теперь рычит будто дикий зверь.

Макар вдруг усмехается как-то наиграно-холодно, будто снова пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией:

— Так что если ты закончила со своей нагулянной лялькой, то проваливай. И давай больше не встретимся, м?

Ах ты ж… сукин сын! Еще смеешь так о моей дочке отзываться?!

— Отличный план, Таранов, — цежу в ответ. — Ты уж позаботься о том, чтобы твоя дорога больше никогда не пролегала через мой бампер!

Рывком подхватываю с пола свой несчастный мобильник и бегу за дверь, обратно к лестнице, ведущей вниз.

Мне бы сейчас только забрать малышку мою и уйти отсюда поскорее. Сбежать, чтобы больше никогда не видеть этого мерзавца!

Он и мать свою настроил против меня. И всю семью явно. А я уж было собралась совестью мучаться, что не рассказала им о дочке. Но очевидно им всем плевать! А значит и мне переживать не о чем. Больше никогда… никогда не приближусь к этой семейке!

Только вот… сообщение на разбитом экране, вынуждает меня осознать, что это вовсе не конец…

Глава 10. Аленка

Прежде чем войти в детское отделение, тщетно пытаюсь успокоиться. Слезы так и льются по щекам, будто меня прорвало. От обиды. От злости. От несправедливости этого чертового мира.

Ну почему так?! Почему опять со мной?! Разве мало мне уже было?!

Так. Хватит. Разве я не свыклась уже с мыслью, что у меня никого нет в этом мире. И что мне никто не нужен. Кроме моей малышки. Вот и хватит тут расклеиваться из-за людей, которые сами от нас отказались!

Усилием воли беру себя в руки, держась только на той мысли, что меня уже доченька заждалась. И наконец вхожу в палату, куда меня направила медсестра с регистратуры.

— А вот и мамочка наша, — доктор как раз качает на руках ворчащую Аришу.

Я подскакиваю к ним и забираю недовольную дочу:

— Извините, что задержалась, — оправдываюсь тут же. — Там это…

— Да знаю, — кивает, — с вами же насчет мужа поговорить хотели. Потому и меня попросили задержаться. Но благо у меня сейчас как раз перерыв, — судя по ее утешительной интонации на моем лице ясно читаются последствия неприятного общения с бывшими родственниками.

— Спасибо вам! — киваю, пряча взгляд. — И извините, что перерыв на нас пришлось потратить. Может я могу как-то отблагодарить вас?

— Не нужно! — отмахивается. — Лучше расскажите, как там муж ваш? Уже отправили на дообследование?

Напрягаюсь. Очевидно эта тема беспокоит меня сильнее, чем мне хотелось бы. И чем хотелось бы самому Макару. Но я просто не могу не выяснить что с ним…

— Если честно, — начинаю я, — доктор толком не объяснил, что вызвало беспокойство. Я поняла только, что нужно Макара в госпиталь на обследование записать, но…

— Не просто записать, а положить. И не затягивать бы слишком, — хмурится женщина как-то сочувственно. — Больно уж у него анализы настораживающие.

У меня сердце колотится так, что того и гляди из груди выскочит. Аж дыхание спирает от страха.

Спокойно, Алена. Подумаешь, анализы какие-то. Да мало ли, что там за анализы? А может и напутали чего. Или…

Однако сама реакция Макара говорит о том, что нет никакого «или». Похоже сам он прекрасно знает, что с ним происходит, и явно не хочет, чтобы знала я.

Но почему? Не хочет, чтобы я за него переживала? Хотя с тем, как он себя ведет со мной, кажется его и вовсе не особо заботят мои переживания.

Может жалости моей боится? Или… А может ему попросту стыдно?

Ну точно!

Может этот гуляка подцепил букет какой. Вот они видать на какое-нибудь обследование и спешили с той мадам, что она так нервничала. И может доктор из-за того же так настойчиво хотел просветить меня о состоянии моего мужа, а когда узнал,