Читать книгу - "Фальшивая истинная ледяного дракона - ЮЭл"

И вдруг стало ясно: все муки, через которые за эти дни меня заставил пройти Говард, были всего лишь цветочками.

Надо было его слушать.

«Нельзя таким давать слово», — сказал он тогда.

А я дала.

Потому что была рада, что гость уходит. Потому что хотела, чтобы этот вечер закончился. Потому что устала бояться — и решила, что разберусь потом.

Я обхватила себя руками, сжимая плечи, словно могла согреться сама. По коже пробежала дрожь. В этой стране, в этом замке, в этом теле мне всегда было холодно. Не только из-за зимы. Холод здесь был другим — он впитывался в страх.

Я прикрыла глаза. Глупая. Наивная.

Решила, что смогу отделаться от приглашения позже. Даже не подумала, что для таких, как Эвермонт, приглашение — это уже крючок. А слово — цепь.

Я подошла к зеркалу. В отражении на меня смотрела девушка с бледным лицом и слишком серьёзными глазами. Не по возрасту. Эвелина Мэрроу. Эвелина Нордхольд. Элина Миронова — где-то глубоко внутри.

— Соберись, — прошептала я своему отражению. Голос дрогнул, но я удержалась. — Ты не имеешь права паниковать.

Бал — это не приговор. Бал — это сцена. Театр.

Я же играла в представлениях. Сначала в детском саду, потом в школе.

Просто роль будет сложнее. Как у голливудской актрисы. Вот только ставка здесь не на «Оскар», а моя жизнь.

Стоило мне подумать об этом, как кожа на плече отозвалась лёгким, тревожным жаром. Я резко выпрямилась, будто кто-то провёл по нерву.

Кайрен Нордхольд опасен. Это я уже знала. Его боятся, уважают, ненавидят. Он — буря. Та, что видна издалека. Та, от которой можно укрыться, если успеешь.

Но Эвермонт…

Сайлас Эвермонт — другой.

Кайрен — открытая сила. Прямая. Холодная. Сайлас — тонкий лёд, под которым уже трескается вода. И самое страшное — они, кажется, играют друг против друга.

А я… Я стою между ними.

Глава 11. Под контролем

Кайрен Нордхольд

Ночь в поместье пахла мокрым камнем и хвойной смолой. Ветер шевелил ставни, и каждый его порыв звучал так, будто кто-то осторожно проверял замки. Я стоял у окна в своём кабинете и смотрел на двор, где факелы отбрасывали длинные тени на снег. Снег в Северных землях всегда выглядел одинаково — холодный, честный, безжалостный. Как закон нашей страны или как война.

И как я.

Дракон внутри меня не спал. Он ворочался под кожей — тяжёлый, раздражённый, голодный. Я чувствовал его дыхание там, где обычно было только молчание. И хуже всего было то, что он радовался.

Не добыче или крови. Ей.

Моему дракону нравилась преступница. Он с удовольствием реагировал на каждую её эмоцию. Особенно на страх. Ему нравилось ощущать, как у неё учащается сердцебиение и потеют ладони.

Эта мысль прошла по позвоночнику ледяной иглой. Я сжал пальцы на подоконнике так, что дерево скрипнуло. Мне не нравилось признавать очевидное: стоило мне вернуться, как магия перестала рваться наружу. Никаких всплесков, никаких ледяных шипов в воздухе, никаких трещин в камне.

Стабильность и тишина. И это означало только одно — рядом с девчонкой дракон становился… спокойнее. Словно из-за его заинтересованности в ней он отвлекался от необходимости одолеть меня.

Я отступил от окна и прошёлся по кабинету. Камин горел ровно, без вспышек. Это тоже раздражало. Огонь должен был шипеть, спорить со льдом, а он стоял смирно, будто понимал, кто здесь хозяин. Я остановился у стола, взял первое попавшееся письмо и пробежал глазами по строкам.

Доклад из столицы.

Сухие фразы, почерк военного писаря: «Пограничные отряды перемещены… торговые караваны задержаны… слухи о церемонии…».

Слухи.

Я рванул край бумаги — не разорвал, остановился на полпути. Глупость. Разрушение ничего не решит. Разрушение — это то, чем наслаждается дракон. А мне нужна была ясность.

Я бросил письмо обратно на стол и вызвал слугу коротким ударом колокольчика. Тот появился почти мгновенно.

— Где Говард? — спросил я.

— В малом зале, милорд. С леди… — он сглотнул. — С леди Нордхольд.

«Леди Нордхольд». Слуги уже привыкают произносить это вслух. Они привыкают, а я жду дня, когда смогу от неё избавиться.

— Пусть придёт, — приказал я. — Немедленно.

Слуга исчез. Я остался один, но тишина больше не была моей союзницей. В ней слышалось то, чего в этом доме не должно было быть: шорох женских шагов по коридору, приглушённый смех служанок, шелест ткани.

Я не должен был позволять себе думать о ней. Не сейчас. Но дракон раз за разом напоминал о ней и чуть ли не мурлыкал, как котёнок.

Дверь кабинета открылась, и вошёл Говард. Как всегда — с видимым спокойствием и уверенностью. Только глаза выдавали: он уже знал, что я в бешенстве, и подготовился.

— Милорд, — произнёс он.

— Ты позволил Эвермонту остаться наедине с ней, — сказал я без вступлений.

Говард не моргнул.

— Я был в соседней комнате. Дверь оставалась приоткрытой. И я вмешался бы при первой угрозе.

— При первой угрозе? — я усмехнулся. — Эвермонт и есть угроза.

— Глава тайной канцелярии опасен, — согласился Говард. Для него не было секретом, кем являлся Сайлас. — Что бы он ни проверял, я уверен: это только начало.

Я так крепко сжал зубы, что они заскрежетали.

— Как ты считаешь, что он увидел?

— Боюсь, он увидел, что ваша… жена, — сказал Говард после небольшой запинки, — уязвима. К сожалению, в момент визита она училась выводить буквы на старом пергаменте. Сомневаюсь, что от столь наблюдательного господина могла укрыться эта деталь.

Я резко шагнул вперёд. В воздухе потянуло морозом. Пол у моих ботинок покрыла тонкая корка инея.

— Ты хочешь сказать, что она не умеет писать?

— Госпожа Нордхольд умеет писать, — спокойно ответил он. — Просто она делает это не как леди. Она многое делает не как леди.

— Отлично, — почти прорычал я. — Она не только фальшивая истинная, она ещё и фальшивая леди.

— Если вы хотите сохранить репутацию, вам придётся играть эту роль при дворе. А там Эвермонт будет рядом. Каждый день. Надо научиться быть убедительными. И если к холодности генерала все привыкли, то будет странно, если его истинная вместо безграничной любви будет испытывать к супругу страх.

Я отвернулся, чтобы не видеть его лица. Потому что он был прав. А я ненавидел, когда он был прав.

— Она готова? — спросил я, глядя на огонь.

— Она старается, — сказал Говард осторожно. — Но «стараться» недостаточно. Её поведение слишком… непредсказуемое. Она не воспитана так, как должна быть воспитана леди.

Вспомнилось её «Заболеем